Герман Матвеев - Новый директор

— А вам тут действительно тесно, — сказал Горюнов. — И обстановка не очень подходящая для производства.

— Конечно… Производство растет. Надо расширяться. Хотели еще в этом году построить сарай, но хозяева-то у нас очень ненадежные.

— Почему?

— В прошлом году умудрились как-то открыть дверь на лестницу, забрались в подвал и растащили много изделий. Конечно, дети… Это для них игрушки! Целое дело… Ссориться, как вы сами понимаете, не хотелось…

— Отапливаетесь вы отдельно от школы?

— Нет. Котел общий, но мы получаем уголь, даем транспорт, и вообще несем все расходы.

Из слов Самуила Григорьевича можно было заключить, что школа находилась целиком на иждивении артели. Но это было не так.

Школа была на государственном бюджете, и руководитель артели преувеличивал свои заслуги, конечно, не без умысла.

— Та-ак… — с какой-то особой, незнакомой еще Константину Семеновичу интонацией протянул Архипыч. — Что же получается, Самуил Григорьевич? Это же, так сказать, старый договор…

— Почему старый?

— Срок истекает первого июля тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Так? А сегодня мы имеем в наличности пятое августа того же года.

— Ну так что из этого следует?

— Так сказать, просрочили малость, — с ехидной улыбочкой сказал завхоз.

— Да? Какой ужас!

— Ужас не ужас, а только договор есть договор, документ серьезный. Мало ли какие, так сказать, события могут произойти.

— События? Пока советская власть на месте, ничего не произойдет. Весной мы договорились с Мариной Федотовной обо всем. А формальности — пустяки! Мы же не виноваты, что начались экзамены, каникулы, отпуска. Она уехала на юг. На днях вернется и подпишет.

— Навряд ли она будет подписывать! — не утерпел Архипыч, но Константин Семенович толкнул его в бок, и тот вовремя остановился.

— Почему? — насторожился Самуил Григорьевич.

— Почему? — переспросил Архипыч и, покосившись на Горюнова, пояснил: — Да потому, что договор неподходящий. Вы человек деловой — поймете: директор женщина, завхоз женщина… Что они могут? Нет, сейчас этот номер не пройдет, Самуил Григорьевич. Меня вы, так сказать, не охмурите. Ремонт, электричество, транспорт — это мы и без вас получим. Школе нужны деньги, средства. Ученические пособия, обстановка, спортинвентарь…

— Ну что ж… Разве я возражаю? Конечно, надо. Всё надо! Если это будут разумные требования — мы всегда договоримся. Я же понимаю, что воспитание молодежи очень важное дело!

— Вот, вот! Это, так сказать, главное дело! — подняв палец, сказал Архипыч. — Так что эту бумажку в архив подшейте… А сейчас разрешите осмотреть весь подвал?

— Пожалуйста, пожалуйста! У нас пропусков нет. Вас проводить? — предложил заместитель. — Я могу послать технолога…

— Зачем? Производство нас не интересует. Мы только помещение посмотрим… Так сказать, не дует ли где.

— Пожалуйста! Если кто-нибудь спросит — сошлитесь на меня…

Покинув заместителя, Константин Семенович с завхозом отправились по цехам.

— Это нам повезло! — с трудом сдерживая радость, говорил Архипыч. — Дюже повезло! Теперь мы их выколупнем в два счета! Промахнулся Соломон!

— Не Соломон, а Самуил, — поправил его Горюнов.

— Я в том смысле, что Соломон мудрым считался. Этот, видать, тоже мужик башкастый… и вдруг такая осечка. Смотри, как он оборудовал! Чего это они делают? Брошки не брошки…

— Это клипсы. Женщины на уши надевают, — пояснил Константин Семенович.

— А к чему?

— Так. Для красоты. Вместо серег.

— Какая же в них красота? Пластмасса. Батюшки! Ты смотри, сколько! Тут на всех баб, какие есть на земле, хватит. На экспорт они их делают, что ли?

Обойдя все цеха артели, нашли лестницу, ведущую в школу. Дверь была закрыта на громадный висячий замок, а кроме того, забита толстыми гвоздями. Затем прошли в кочегарку. Здесь было темно и холодно. Зажгли тусклую лампочку, ввернутую в ломаный патрон. Небольшой запас угля, оставшийся с прошлого года, был разбросан по полу и хрустел под ногами.

— Ну и хозяева! — ворчал Архипыч, осматривая кочегарку и заглядывая в топку котла. — Руки бы оторвать халтурщикам! О рабочем сознании болтаем на всех собраниях, а на деле… Эх! совести нет…

— Ну, что! Большой ремонт? — спросил Константин Семенович.

— Ремонта большого не надо, но запущено всё. Трубы надо просмотреть… Сколько нам кочегаров полагается?

— Три на зимний период.

— А летом их куда?

— На все четыре стороны.