Герман Матвеев - Новый директор

— Да уж как-нибудь. Не мытьем, так катаньем, — с усмешкой проговорил завхоз, вылезая из-за парты.

Спускаясь по лестнице вниз, Архипыч встретил в вестибюле очень курносую, с живыми любопытными глазами женщину лет тридцати.

— Здравствуйте, уважаемая! Вы собственно кого ищете? — обратился он к ней. — Не меня ли?

— А вы кем будете? Техником?

— Никак нет. Я по другой специальности. Вы, надо полагать, здесь работаете?

— Да.

— В качестве кого?

— Нянечки.

— Нянечки! — удивился Архипыч. — Кого же тут нянчить? Здесь вроде бы и грудных-то детей не водится.

— Это мне неизвестно. Так прозывают: нянечка да нянечка! А вообще я сторожиха-уборщица.

— Ага! Вот это понятно! И живете вы при школе?

— Да.

— И много вас тут живет?

— Трое.

— И помещение у вас хорошее?

— Ниче-его! — протянула уборщица. — Жить можно.

— А зовут вас?

— Поля.

— Полина. Так. А по отчеству?

— Григорьевна.

— Очень, рад познакомиться, Полина Григорьевна. Моя фамилия Степанов. Зовут Андрей Архипыч.

— А кем вы будете?

— Я новый завхоз. Пришел дела принимать.

От неожиданности Поля всплеснула руками и засмеялась:

— Ой, лишеньки мне! Надо бы сразу догадаться. Зинаида Терентьевна вчера баяла, что завхозом теперь мужчину поставили. А мне и невдомек, что вы тот самый! А что… и директор теперь новый? Тоже мужчина?

— Точно! Директор новый. Строгий! — вытаращив глаза, протянул Архипыч. — Беда!

— Ну!?

— Ужас какой строгий! Чуть что не так, лучше и на глаза не показывайся. Порядок любит!

— Это ничего. Когда порядок — это хорошо! — с кокетливой улыбкой заметила Поля. Новый завхоз явно нравился ей, и было приятно, что она познакомилась с ним раньше, чем другие.

— Ба́ско!

— Как вы сказали? — удивилась Поля.

— Я по-вашему выражаюсь, по-уральски. Баско! В Ленинград вы с Урала перекочевали?

— Ой! А вы почем знаете?

— Вижу. Земляк земляка слышит издалека.

— И вы, стало быть, тоже с Урала?

— Родился там и вырос.

— Ну-у! А где?

— В Лысве.

— О-о! А я под Чусовой.

— Значит, рукой подать! Ну ладно, Поля. Поговорим в другой раз. Где эта… как ее… Острова?

— Была здесь, вас поджидала, а сейчас в роно пошла. Обещала скоро воротиться.

— А мы ее ждать не будем. Ключи от помещений у вас имеются?

— Есть.

— Вот мы и обойдем сейчас всё по порядку. Директор пускай, как полагается командиру, по карте разбирается, по плану, а я должен своими глазами всё видеть, руками пощупать. Всё помещение досконально обследовать. Какие где закоулки, кладовки… Чтобы ничего не упустить…

Между тем Константин Семенович поднялся на третий этаж и, прислушиваясь к доносившимся голосам, прошел в конец коридора. Здесь он остановился перед дверью, на которой висела табличка: «Кабинет естествознания», и открыл ее.

В комнате был очень тесно. Всюду, где только можно, стояли и висели горшки с растениями: на сдвинутых партах, между ножек перевернутого учительского стола, на ящиках, на клетках и даже на дощечках, положенных поперек аквариума. В комнате находились три девочки, два мальчика и учительница, маленького роста, полная. Занятые кормлением морских свинок и трех кроликов, они не заметили, как в кабинет вошел Константин Семенович.

— Пусти его… пусти. Он сам возьмет, — строго говорила старшая девочка.

— Она всё время его на руках таскает, — недовольно пробурчал мальчик. — Ты думаешь, ему очень приятно?

— Конечно, приятно!

— Вот бы тебя так… Он же бегать хочет!

— Ксения Федоровна, — обратилась девочка к учительнице, но, увидев вошедшего, смутилась. — Ой! к нам пришли…

Учительница оглянулась и через большие роговые очки, каким-то чудом державшиеся на маленьком, как пуговка, носу, внимательно посмотрела на чужого человека.

— Здравствуйте! Я вам не помешал? — спросил Константин Семенович с улыбкой.

— А вы кто? Строитель?

— Нет. Меня направил в вашу школу Борис Михайлович. Завроно… Посмотреть, что у вас тут делается…

— А-а! Пожалуйста, пожалуйста. К сожалению, у нас тут ничего хорошего не делается. Директриса на юге отдыхает, ремонтируют кое-как и когда вздумается… То придут, то не придут, — охотно заговорила учительница низким, грудным голосом. — Время идет, скоро занятия… И о чем они только думают?

Большинство учителей имеют прозвища, хотя, и не всегда знают о них. По прозвищам можно судить, как ученики относятся к тому или другому преподавателю. Уже одно то, что Ксения Федоровна находилась в школе с ребятами в отпускное время, показывало, что она любит свое дело, любит детей, а значит, и прозвище у нее должно быть какое-нибудь ласковое. «Наверно, что-нибудь вроде "Шарика", — подумал Константин Семенович. — Или "Пузырька"»… В тот же день он узнал, что ошибся, но не очень. Ксения Федоровна действительно имела прозвище, но звали ее «Колобок».