Герман Матвеев - Новый директор

Вошел Глушков, но Константин Семенович махнул рукой, и тот скрылся за дверью.

— Ваше счастье, что вы вовремя родились. Года три назад всё было бы иначе. Не пощадили бы отца и мать, — холодно проговорил Горюнов. — Изменить своему народу! Что может быть подлее?

Игорь резко выпрямился. Сейчас он выглядел совсем иначе. Красные, припухшие от слез глаза, растрепанные волосы, размазанная по щеке грязь.

— Нет, нет! Я не изменник! — заговорил он. — Я никому не хотел сделать плохо… Меня обещали свозить за границу на две недели, а потом назад. Я бы обязательно вернулся… Я хотел только посмотреть…

Константин Семенович постоял немного, послушал, затем выглянул в коридор и, увидев неподалеку Глушкова, разговаривающего с Арнольдом Спиридоновичем, жестом позвал их.

— Алексей Николаевич, Уваров хочет говорить правду, — сказал он, когда Глушков был уже в комнате. — Так, Уваров? Я правильно вас понял?

— Да, — рыдая, ответил тот.

Константин Семенович глубоко вздохнул, кивнул головой Глушкову и Васильеву и тихо вышел из кабинета.

Игорь оказался прав: увидеть его отца в этот день можно было только вечером. Виталий Павлович, узнав, что с ним хочет встретиться директор школы, в которой учится его сын, пригласил домой на чашку чая.

Было еще рано, и Константин Семенович отправился в школу. Следовало поговорить с Самуилом Григорьевичем о сроках переселения и добиться, чтобы артель передала подвал в порядке и не снимала оборудование дневного света. Он прекрасно знал, что, уезжая, бывшие хозяева учиняют иногда настоящий разгром. Вывинчивают, снимают и ломают всё, что только можно снять или сломать.

«Придется смотреть в оба», — думал Горюнов, глядя на двух мальчиков, сидящих в кузове грузовика на куче капустных кочанов. Грузовик уже в третий раз пытался обогнать трамвай, но снова помешала остановка. Мальчики, не обращая ни на что внимания, о чем-то спорили.

«Зачем они забрались на капусту? А может быть, везут урожай со школьного участка?» — снова подумал Константин Семенович, и хотя ему очень хотелось в это поверить, он сейчас же отбросил такую догадку. В пионерских лагерях можно увидеть футбольное поле, площадку для физзарядки и игр, но ни сада, ни тем более — огорода, там не бывает. Кто им позволит копаться в «грязи»? Даже цветочные клумбы обычно обслуживают специально нанятые люди.

В школе, пока он отсутствовал, произошло событие, и первой, как только он вошел в вестибюль, сообщила ему о нем Ксения Федоровна.

— Константин Семенович, очень хорошо, что вы пришли! — взволнованно сказала она, подходя к директору вплотную и оглядываясь по сторонам. — Вернулась, как мы ее все называем, мадам! Я уже успела с ней крупно поговорить… Обменялись мнениями и любезностями. Ей, видите ли, не понравилось наше переселение, ну а я… я не осталась в долгу. Противно, но не могла стерпеть. В конце концов поблагодарила ее за ценные указания и… и даже вспомнила одно изречение: «Была без радости любовь, разлука будет без печали».

— Гм… А мне показалось, что вы умеете себя держать в руках, — покачал головой Константин Семенович.

— Как правило — да! Как правило!.. А иногда, видите, срываюсь. Но не подумайте, что я только за тем вас и остановила, чтобы ругнуть директоршу, — нам нужно выяснить, как поступать со стадионом… Где копать ямы для деревьев и сколько? Посадочного материала мы достали. Юннаты мечтают об аллеях вокруг школы — березовой, липовой, тополевой… Но может быть, мы сумеем тут и пришкольный участок получить?

— Вряд ли. На участок рассчитывать не приходится. Да он нам и не нужен. А деревьев сажайте вокруг стадиона побольше. Как можно больше. Пускай березовые аллеи, пускай хоть целый парк. Мне кажется, что от наших посадок будет многое зависеть.

— Что зависеть? Почему?

— Строители почему-то всё свое внимание сосредоточили на таких вот пустырях. Особенно в центре. Как будто земли за городом мало. Ну, а если тут будет зелень…

— Понимаю, понимаю! Деревья сами за себя начнут бороться.

— Вот именно! Где же сейчас Марина Федотовна?

— Там, в канцелярии. Марию Васильевну допрашивает…

Марина Федотовна, конечно, уже знала, что ее переводят директором школы в другой район, и тем не менее почему-то чувствовала себя на старом месте по-прежнему хозяйкой. Когда Константин Семенович вошел в канцелярию, то сразу же увидел красные, опухшие от слез глаза секретаря школы.

— Мария Васильевна, что случилось?