— Там приглашение. Завтра мне двенадцать стукнет. Приходи.
Что за странная вещь: как легко и свободно пригласил он на день рождения Галку. Мог бы и без всякого письма обойтись. А вот Динку… До чего дело дошло — смех. Перед школой, дома, чуть ли не целый час, как трудную роль в драмкружке, репетировал. А чего, казалось, репетировать? Обыкновенная фраза, смысл которой сводится к тому, что он, Алик Костиков, приглашает Динку Котову на свой день рождения. Просто. Но как сказать эти слова? Надо знать Динку, чтобы представить в ту минуту ее лицо. Сначала брови удивленно взметнет, словно такой новостью ее ошарашили, что ни по какому телевизору не услышишь, потом глаз черный прищурит и губы подожмет в усмешке. А уж сказать что угодно может. Скорее всего так:
— Я? К тебе? Это с какой радости пойду? Ха!
Алька по-всякому мысленно обращался к ней: «Котова, ты можешь завтра прийти на день рождения?», «Мадмуазель, покорнейше прошу посетить мой палаццо по торжественному случаю моего двенадцатилетия», «Дин, ты — единственная девчонка, которую мне хотелось бы пригласить на день рождения…». Были и другие варианты. Алька далее перед зеркалом репетировал: «Не сочтите за нескромность…» Эти слова ему особенно почему-то нравились. Он видел в стекле свое отражение — печальный взгляд, прижатые к груди пальцы и чуть отставленная назад правая нога. Ах, лично он не устоял бы перед таким взглядом. А Динка? Разве ее поймешь! Разве поразишь каким-то там взглядом!.. Нет, Алька не был, совсем не был уверен, что Динка согласится прийти. И все его репетиции ни к чему. Только время потерял и в школу опоздал из-за этого. Вернее, из-за приглашений опоздал. Но если бы не страдать ему у зеркала, то давно бы все написал. И пришел бы тогда в школу пораньше, и наверняка уже выпал бы случай вручить Динке приглашение. А как теперь вручить?
Над текстом Алька не долго ломал голову. Чего не напридумывал во время репетиций! Приглашении написал два. Понимал: если звать Динку одну, то, скорее всего, не придет. А вдвоем — совсем другое дело. Вторая была Галка. Во-первых, они сидят с ней рядом, во-вторых, она сочиняла ему открытку на день Советской Армии, а он писал ей поздравление на 8 Марта, в-третьих, у Гребешковой — красивые руки. Пальцы длинные, книзу тонкие, а ногти розовые… Короче говоря, кандидатура соседки по парте не была случайной. Уж если кого-то и приглашать вместе с Динкой, то, конечно, Галку…
Одолела наконец Гребешкова 722-й пример и осторожненько, под крышкой парты, достала из конверта листок, в тетрадку его вложила. А незаметно прочитать, чтоб ни один чужой глаз не увидел, было уже делом техники.
«Мадмуазель Галина!
Сочту за честь видеть Вас среди гостей моего палаццо, расположенного по ул. Чкалова, 10. Там завтра, 10 марта, в 14.00, будет торжественно отмечен день рождения Вашего покорного слуги.
А. Костиков».
Альке было все же не безразлично, как соседка его отнесется к приглашению. Гребешкова слегка фыркнула, но без насмешки. Видимо, высокопарный стиль поразил ее. Что ж, все правильно. Алька специально написал так. Вроде бы и шутка, а по сути — всерьез. А писать таким стилем — легче легкого. Совсем недавно прочитал и «Трех мушкетеров», и «Графа Монтекристо». Ничего, видно, получилось.
Галка с благодарностью взглянула на него и загородила ладошкой рот.
— Спасибо. А еще девочек приглашаешь? — было первым ее вопросом.
Молодец Галка! Подсказала выход. Алька достал второй конверт, точно так же сунул его в Галкину половину парты.
— Котовой передашь. Ладно?
Галка одобрительно кивнула.
Вставать Альке не хотелось. Под ватным одеялом было тепло, уютно, а большая комната с тремя окнами за тюлевыми занавесками, черным пианино в углу и широкой тахтой, на которой он спал, за ночь выстудилась. С тахты Алька не мог разобрать, сколько показывает красный столбик градусника, что висит возле картины в золоченой раме. На картине — бушующее море, зеленые, в пене волны и маленький кораблик вдали. Как, должно быть, швыряет его на волнах, как гнутся под напором ветра мачты! Ветер. И за окном посвистывает ветер. Шальной, весенний, прохладный. Ветер и комнату выстудил. Вечером так тепло было, а сейчас, наверное, и пятнадцати градусов не наберется.
Не хочется вставать. К тому же рано еще. Высокие, чуть не с дверь ростом часы, за стеклом которых не спеша качается маятник, лишь недавно пробили семь. До того времени, когда начнут собираться гости, — целая вечность. Мальчишки, конечно, придут. Всех троих он сам предупредил. Лично.
Читать дальше