Николай Омельченко - Повести

А тайной капитана было то, что он почти не умел плавать. Может быть, боясь, что кто-нибудь из ребят об этом догадывается, он и предложил этот смелый план, когда пионервожатый Игорь Клепиков заговорил о туристском походе, посвященном началу учебного года.

— Мы пойдем на лодке! — сказал Роман, и все шумно обсуждавшие план похода вдруг притихли. Притихли не только потому, что Роман предложил что-то новое, а и потому, что уж так всегда случалось: когда он говорил, затихали все, даже девятиклассник Игорь Клепиков, хотя Роман и учился в их школе лишь, как верно говорится, без году неделю.

Правда, тишину тут же нарушил Генка Коваль. Он не только в классе, но и во всей школе не очень-то признавал авторитеты. Громко засмеялся и спросил с недоверчивой насмешливостью:

— А где она у тебя, эта лодка? Может, твой папа уже директором лодочной станции стал?

— Есть на примете одно судно, — строго и мрачно поглядев на Генку, ответил Роман.

И все же, несмотря на извечные Генкины подколки и насмешки, Роман, набирая команду, первым и назвал именно Коваля.

А «судном» была та лодка, которую ребята знали столько, сколько помнили себя. Она лежала неподалеку от берега среди крапивы и лопухов, очень старая, с давно уже прогнившим днищем, а на корме, где за долгие годы скопилась земля, даже проросли какие-то цветочки.

Увидев знакомую лодку, все с недоверчивым молчанием уставились на Романа. А он заявил твердо:

— Ремонтировать будем!

Охотников нашлось немного, к тому же через день после начала ремонта заболел Клепиков (как можно в такую теплынь захватить ангину?), поход откладывался, но ребята уже увлеклись, достали доски, выклянчили у школьного завхоза пакли, выпросили на стройке целую глыбу смолы, задраили, законопатили и просмолили дно и борта — все сделали как полагалось. Даже мачту поставили и название судна на борту написали. Роман предложил назвать «Дельфином», но Генка скептически рассмеялся:

— Какой она у нас дельфин? Дельфин — это ловкость, сила, скорость, а у нас краб по сравнению с ним.

Зойка поняла название по-своему:

— Генка, ребята, прав. «Дельфин» — это избито, таких названий много. А «Краб» оригинально, и есть вообще в этом слове что-то неторопливое, мудрое, вечное…

И Наташа, у которой был самый красивый почерк в классе, на черном от смолы борту вывела суриком — «Краб».

…Вообще-то ничего не предвещало беды. Три часа «Краб» плавно скользил по тихой реке, а его экипаж из пяти человек поочередно, как и полагалось по уставу водников, нес вахту. Правда, измерялась она не часами, и короткими двадцатиминутками, но зато какое наслаждение приносили эти короткие вахты. Особенно приятно было сидеть у руля. Конечно, грубо отесанное весло не всегда было послушным, часто выпадало из старой, ржавой, повизгивающей уключины, и тогда лодка неуклюже разворачивалась, тычась в мели у берегов, и приходилось браться за шесты; но и эту работу «крабовцы» проделывали дружно и весело, под выкрики и смех. Лишь Роман Прядко, единогласно избранный капитаном, был серьезен и сосредоточен.

Он стоял у невысокой мачты, от которой к бортам, корме и носу тянулась бечевка, зорко глядел вперед и строго отдавал команды:

— Лево руля!

— Справа по борту мель! Взять шесты!

— Догоняем топляк-корягу. Право руля!

В носовой части лодки лежали рюкзаки, брезент на случай дождя, палатка, полуведерный котел и удочки.

Удочки, связанные бечевкой, лежали на дне лодки, как раз в том месте, где ребята нашили новые доски, и Роман внезапно заметил, что их тонкие кончики вдруг исчезли, вся связка сместилась в сторону и слегка подалась назад. Вначале Роману показалось, что все это произошло от толчка, лодка в это время вышла на сильное течение, которое резко понесло ее к острову. Вода здесь забурлила, взбугрилась горбылями, всех обдало такими хлесткими брызгами, что девчонки даже взвизгнули. Но вот удочки внезапно сдвинулись к самой мачте, и Роман увидел посреди лодки целый ручей темной бугрящейся воды. Этот ручей быстро, на глазах ширился, и Роман понял, что это катастрофа. Но он ведь был капитаном, следовало немедля принять какое-то решение, отдавать какие-то команды. Однако же, не зная, что делать в подобных случаях, да еще вдобавок растерявшись от мысли, что все сейчас увидят, как он будет тут, у самого берега, тонуть, Роман лишь выкрикнул обескураженно, упавшим от отчаяния голосом:

— Ребята, лодка разваливается!

И как бы в подтверждение его слов, «Краб», увлеченный сильной струей, наткнулся на встречный водоворот, слегка затрещав, раздвоился. Рухнула, разрывая бечеву, мачта, соскользнули в реку брезент, рюкзаки и котел, а затем последовал такой толчок, что все, как по команде, полетели в воду.