Юрий Качаев - Таёжка

— У меня нет компаса, — сказал Сим Саныч.

— Женька, дай ему свой, — распорядился Крюков.

Через десять минут обе группы, прихватив топоры и пилы, отправились к намеченным квадратам. В группу Сим Саныча вошли Генка Зверев, Курочка-Ряба и один из братьев Щегловых. Остальные под началом Василия Петровича двинулись в сторону Моховой пади.

Весь май стоял прохладный, и комарья по утрам было мало. Густой кедровый лес ещё спал в зеленоватом сумраке, но меж стволов уже пробивались ярко-жёлтые изломанные снопы солнечного света. Где-то в стороне слышался цокающий посвист бурундука. Резко и хрипло, будто простуженные, кричали кедровки; бойко тенькали синицы да изредка крякал под ногами сучок.

Скоро свернули на оленью тропу, усеянную чёрными орешками помёта. Тропинка заметно спешила под уклон, на косогорах кое-где стали попадаться берёзы. Здесь, на тёплых суглинках, буйно шли в рост царские кудри, кукушкин горицвет и лесные тюльпаны — саранки. Окрестные кусты то и дело стреляли тетёрками.

— Самые охотничьи места, — заметил Мишка. — Где берёзы — там и тетерев.

Немного погодя перед глазами ребят открылся тёмный лесистый провал. На самом его дне ещё голубели сугробы, и в них шумела стремительная бить талой воды, по-местному — снежуры.

— Ну вот и Моховая падь, — сказал Василий Петрович. — Отсюда и начнём.

Задание группы было такое: выяснить состав леса, срубить в квадрате несколько хвойных деревьев разных пород. На каждом дереве, определив сначала его возраст, нужно было подсчитать количество уцелевших шишек. По ним можно судить, каков будет прирост леса на ближайшие годы.

Для начала Василий Петрович вывел ребят на просеку и спросил:

— Чем отличается подлесок от подроста, знаете?

Объяснить толком никто не сумел.

— Ладно, слушайте, — сказал Забелин. — Все деревья-малыши, которые со временем станут строевым лесом, — это подрост, то есть они подрастают. Что же это за породы, Михаил?

— Ну, я думаю, в нашей тайге — сосна, ель, пихта, кедр, лиственница да ещё берёза, — без запинки ответил Мишка.

— Верно. А подлесок?

— Подлесок — всё остальное. Кусты там, всякая мелюзга…

Ответом Мишки Василий Петрович остался доволен.

— Так вот, — сказал он. — Ты, Таисия, и ты, Щеглов, — тебя, кажется, Юрой дразнят? — подсчитаете на просеке количество подроста. Расстояние — километр. Вот вам рулетка. Справитесь?

Таёжка кивнула.

— Тогда за дело. А мы с Михаилом будем валить.

Василий Петрович долго выбирал обречённые деревья. Наконец на каждом из них была поставлена метка. И Василий Петрович, вздохнув, подошёл к первому — прямоствольной сосне, похожей на золотистую колонну.

— Красавица-то, а?! В таком лесу, как в древнем храме, собственное сердце слышишь. — Забелин ласково погладил дерево и взялся за топор. — Прости, голубушка. Надо.

Сопки гулко повторили удары топора. Подрубив сосну, Василий Петрович и Мишка взялись за пилу. Дерево постояло ещё минуту, будто раздумывая, падать или нет, потом крякнуло и рухнуло навзничь.

«Ух-хх ты!» — испуганно шарахнулось эхо.

Подсчитав шишки, перешли к следующему дереву.

Под вечер, когда стал донимать гнус, Василий Петрович выдал ребятам диметилфталат, достал сало и хлеб:

— Ну, закусим да и по домам. Норму свою мы выполнили. А завтра переберёмся сюда с ночёвкой.

На газету, расстеленную Василием Петровичем, выложили всю снедь, у кого что было: пироги, шаньги, варёные яйца, огурцы и конфеты-подушечки. Чтобы отогнать мошкару, развели дымокур.

— Хотите, отгадаю, что сейчас делают наши? — с набитым ртом спросил вдруг Мишка.

— Что же? — поинтересовалась Таёжка.

— Называй кто.

— Ну, Гена Зверев, например.

Мишка закрыл глаза и, раскачиваясь, как шаман, произнёс:

— Вижу. Вижу: Генка сидит рядом с Курочкой-Рябой, смотрит ему в рот и канючит: «Ви-ить, кусочек оставь, а?»

— Здо́рово! А Сим Саныч?

Мишка покачал головой и голосом Сим Саныча сказал:

— «Ай да голодающая губерния! Съел шесть пирогов с пирогом, да все с творогом. Слышу — лопнуло что-то. Думал — пузо. Ан нет — ремень лопнул».

— Тебе, Михаил, артистом быть, — смеясь, сказал Василий Петрович. — Честное слово, в театральную студию иди. Талант пропадает.

— Нет, я тут останусь, — сразу посерьёзнев, ответил Мишка. — Вот восьмилетку закончу — и в лесной техникум… А ты, Тайка?

— Я? — Таёжка задумалась. — Мне хочется стать киномехаником. Очень хочется. Представляете: привозишь картину в такую деревушку, вроде нашей, а за тобой бегут ребятишки, целая орава! Потом ты уедешь, а они ещё неделю рассказывают друг другу о фильме, играют в него. И снова ждут тебя…