— Все бесполезно, Каролина, — сказал он. — Дым их не остановит. Они срезают пшеницу будто серпом. И съедают вместе с соломой.
Он оперся локтями о стол и закрыл лицо руками. Лора и Мэри сидели притихшие. Только Кэрри на своем высоком стульчике стучала ложкой по столу и тянулась ручонками к хлебу. Она была еще слишком мала, чтобы понимать, что происходит.
— Не беда, Чарльз, — сказала мама, — бывали и раньше тяжелые времена.
Папа отнял от лица руки, взял нож и вилку. Он улыбнулся, но глаза у него были усталые и тусклые.
— Все в порядке, Каролина, — сказал он. — Мы сделали что могли. Как-нибудь выкарабкаемся.
Тут Лора вспомнила, что папа еще не расплатился за новый дом. Он говорил, что расплатится, когда продаст пшеницу.
За обедом они не разговаривали, а после обеда папа лег на пол и уснул. Мама подсунула ему под голову подушку и приложила палец к губам, показывая Лоре и Мэри, чтобы они не шумели. Они взяли Кэрри в спальню и стали играть с ней бумажными куклами.
Проходил день за днем, а кузнечики все ели. Они съели всю пшеницу и весь овес. Съели всю зелень до последней травинки — весь огород, всю траву в прерии.
— Ох, папа, что же теперь будет с кроликами? — спросила Лора. — И с бедными птичками?
— Оглянись кругом, Лора, — сказал папа.
Не видно было ни одного кролика. Пропали и маленькие птички, которые порхали по верхушкам трав. Оставшиеся птицы ели кузнечиков. Степные куропатки бегали, вытянув шеи, и хватали их.
Так долго не было дождя, что Лора переходила ручей по сухим камням. Прерия оголилась и побурела. Над ней стояло негромкое стрекотание миллионов бурых кузнечиков. Нигде не было ни одной зеленой травинки.
В городе многие собрались обратно на Восток. Кристи и Кэсси тоже уезжали. Лора попрощалась с Кристи, а Мэри — с Кэсси, — это были их лучшие подруги.
В школу они больше не ходили. Надо было беречь башмаки на зиму, а ходить босыми ногами по кузнечикам они не могли. Но все равно школа скоро закрывалась, и мама сказала, что они будут всю зиму учиться дома, чтобы не отстать от своих классов.
Папа работал на мистера Нельсона и за это пользовался его плугом. Он начал распахивать голое пшеничное поле, чтобы будущей весной опять засеять его пшеницей.
Как-то Лора вместе с Джеком спустилась к ручью. Мэри нравилось сидеть дома и читать или складывать цифры на грифельной доске, но Лора от этого уставала. Однако на улице было так тоскливо, что ей расхотелось играть.
Тенистый Ручей почти высох. Вода едва сочилась сквозь песок с галькой. Голая ива над мостиком уже не давала тени. Под зарослями дикой сливы в воде плавала пена. Старый рак исчез.
Сухая земля была раскалена, солнце палило нещадно, и небо было цвета меди. Стрекот кузнечиков стал частью этой жары. Прерия больше не пахла так хорошо, как раньше.
Лора заметила одну странную вещь. По всему пригорку сидели кузнечики. Они сидели неподвижно, опустив хвостики к земле, и не шевелились даже тогда, когда Лора тыкала в них палкой.
Лора сковырнула одного кузнечика с ямки, на которой он сидел, и палкой достала оттуда какую-то серую штучку. Она была похожа на жирного червя, только неживая. Лора не знала, что это такое. Джек тоже с недоумением обнюхал ее.
Решив спросить у папы, Лора направилась к пшеничному полю. Но папа не работал. Сэм и Дэвид стояли, впряженные в плуг, а он ходил по невспаханной земле и ее разглядывал. Потом Лора увидела, как он подошел и вынул плуг из борозды. Взял в руки вожжи и направил Сэма и Дэвида к хлеву.
Лора знала: только что-то ужасное могло заставить папу среди дня бросить работу. Она со всех ног побежала к хлеву. Сэм и Дэвид были в своих стойлах, а папа вешал их пропотевшую сбрую. Выйдя, он не улыбнулся Лоре. Она медленно побрела за ним к дому.
Мама взглянула на папу и спросила:
— Чарльз! Что еще стряслось?
— Они откладывают яйца, — сказал папа. — Вся земля ими начинена. Выйди на двор, посмотри — всюду ямки глубиной в пару дюймов[4]. Там зарыты яйца. И так по всему полю. Везде. Вот, взгляни.
Он достал из кармана одну из тех серых штучек и на ладони протянул ее маме.
Это кокон с яйцами кузнечиков. Один такой я вскрыл. В нем тридцать пять — сорок яиц. И в каждой ямке по кокону. И на каждый квадратный фут — восемь или девять таких ямок. И так по всей округе.
Мама опустилась на стул, и ее руки беспомощно упали.
— У нас столько же шансов собрать урожай на будущий год, сколько научиться летать по воздуху. Когда из этих яиц вылупятся кузнечики, в здешних краях не останется ни одной травинки.
Читать дальше