Евгения Ярцева - Принцесса льда

– Давай, – удивилась и обрадовалась Маша.

– Тогда бегом! Домой заходить некогда, не то явимся к шапочному разбору – билетов не останется.

– А пельмени как? Они же растают…

Мама с досадой крутанула пакетом с пельменями.

– А ну их! – Она широко размахнулась и забросила упаковку в мусорный контейнер. – Надоели мне эти пельмени!

Наступил ноябрь, и Маша отправилась в Нижний Новгород на этап Кубка России.

Группа московских фигуристов ехала на «Сапсане». В Нижний они прибыли под вечер и прямо с поезда пересели в специально заказанный автобус: городская администрация организовала для них небольшую автобусную экскурсию. Маша впервые в жизни была в другом городе, если не считать подмосковного Одинцова и Финляндии. Глядя в окно автобуса, она поражалась обилию двухэтажных деревянных домишек. Электрический свет за тесными окошками в резных наличниках выглядел чем-то чужеродным – таким домам больше подошли бы свечи, а то и лучины. Маша гадала, есть ли в домишках водопровод или жители ходят за водой к реке с ведрами на коромыслах.

Сыпал мелкий острый снег, дул ледяной ветер, и экскурсовод, добрая душа, всего дважды вытащила группу из автобуса. В первый раз предложила полюбоваться с парапета на бескрайнюю Волгу, которая здесь сливалась с Окой. Именно на этих берегах, поведала она, родилась песня «Эх, дубинушка, ухнем!» – ее распевали грузчики на бесчисленных пристанях. Во второй раз провела их мимо стен кремля, перечислив мимоходом их толщину, высоту и общую протяженность. Упомянула, что из тринадцати башен до наших дней сохранилось двенадцать и что во время Великой Отечественной войны на них стояли зенитки. Подвела группу к башне под именем Коромыслова и пересказала легенду о том, как возникло ее диковинное название. В шестнадцатом веке астраханские татары затемно подкрались к стенам города, намереваясь взять его в осаду. Первой их заметила нижегородская девушка – ранним утром она отправилась по воду. Недолго думая, она набросилась на татар с коромыслом и прикончила десятерых. Оставшиеся в живых призадумались, каковы же тут воины, если даже девицы так отважны, и потихоньку убрались восвояси.

Очередную легенду они выслушали уже в автобусе, который колесил по прибрежным улицам, нырял в низины и взбирался на «горы». Это были Дятловы холмы – на них и зародился город. У «птичьего» названия, сказала экскурсовод, есть несколько версий – выбирай любую. Раз – глина на речных обрывах красно-белая, с черными прожилками, под стать дятловой раскраске. Два – основателем Нижнего Новгорода, по преданию, был некий мордвин, у которого было восемнадцать жен и семьдесят детей; чтобы расселить всю эту ораву, он строил хижину за хижиной и с утра до ночи стучал топором, за что и заработал прозвище Дятел. По другому преданию, Дятел был чародеем и жил в горном ущелье возле устья Оки, а восемнадцать жен и семьдесят детей имел мордвин по имени Скворец; после смерти Дятла Скворец похоронил его на вершине одного из холмов и окрестил их Дятловыми. И, наконец, три: леса на берегу Оки в давние времена так и кишели дятлами. Сейчас ни дятлов, ни прибрежных лесов уже нет, зато по всей округе развелись лоси; а на гербе города красуется олень, хотя оленей в нижегородских лесах отродясь не водилось. Завершая «птичью и звериную» тему, экскурсовод заметила, что слово «чебурашка» родом из Нижнего Новгорода – так называли здесь куклу-неваляшку.

Экскурсовод попалась славная: не слишком напирала на детали архитектурных сооружений и исторические даты, про каждый закоулок знала что-то особенное и потчевала слушателей забавными фактами, как изюминками. Улица Ошарская когда-то была местом воровского промысла: на ней стояла куча трактиров, возле которых дежурили воры-карманники и «ошаривали» выходящих из дверей подвыпивших посетителей. Район Канавино получил название не из-за канав, а из-за фразы «Кума, вино!», которую выкрикивали, вваливаясь в трактир, любители выпить. А район Сормово – от слова «сором», то есть «срам»: пятьсот лет назад он служил резервацией для «соромных людей» – босяков, «таких бедных, что просто срам»!

Автобус проехал мимо памятника Минину и Пожарскому: уменьшенной копии того, что стоит на Красной площади. Оказалось, Козьма Минин, прежде чем стать народным героем, побывал в роли террориста. Он просил денег у нижегородской знати, чтобы вооружить ополчение – то самое, что спасло Москву, да и всю страну, от польской интервенции. Но нижегородцы оказались жадными и денег дать не пожелали. Тогда Минин велел «взять в залог» их жен и детей; тут уж купцам и боярам пришлось раскошелиться. А Афанасий Никитин на пути в Индию задержался в Нижнем Новгороде и прикупил здесь кое-каких товаров; именно они приглянулись индусам больше всех других.