Магда Сабо - День рождения

— Сильвия ведь очень любила Боришку, — все еще улыбается госпожа Ауэр.

Бори не спеша вытирает руки, как делала это мать, прежде чем прикоснуться к какой-нибудь дорогой вещи, затем собирает со стула все дары Сильвии и отдает их обратно гостье.

— Скажите Сильвии, — говорит она госпоже Ауэр, — что я благодарю. Но мои родители достаточно зарабатывают, и, хотя мы не можем себе позволить покупать такие дорогие платья, у меня всегда есть что надеть. И вообще мы не ходим в одежде с чужого плеча.

Отец смотрит себе под ноги, и трудно оказать, что он сейчас думает. Госпожа Ауэр издает какой-то звук, нечто среднее между шипением и свистом, и пулей вылетает из кухни. Но дороге она роняет пояс от жоржетового платья. Бори поднимает и, догнав, отдает его ей.

Когда Бори возвращается на кухню, отец стоит и смотрит в окно, облокотившись на подоконник, так что видны лишь его спина и широкие плечи. Бори подготавливает полуфабрикаты к приходу тетушки Гагары и вдруг, подняв взгляд на повернувшегося к ней отца, видит его глаза и в них — чего не было, даже когда случилось несчастье с мамой, — слезы.

Отец раскрывает объятия, и Бори бросается к нему, прижимается лицом к его груди и слышит, как он тихо говорит:

— Боришка, ты вернулась?..

— Да, папа.

Телеграмму от Рудольфа с сообщением, что он приезжает после полудня, приняла Шуран. Бори в это время подметала лестницу. Шуран тотчас же отправилась наверх с ключами от квартиры инженера, чтобы протопить печь. Бори же помчалась покупать провизию: сначала в гастроном, потом в молочную. Тетя Гагара готовила им торжественный обед: сегодня из больницы выписывалась Штефания Иллеш! Повсюду так много народа. В молочной у Галамбош было застывшее, бесстрастное лицо, однако без труда можно было заметить, как у нее дрожат руки, да и все движения ее сегодня удивительно неловки.

Без четверти одиннадцать к дому подкатило два такси. Шуран, стоя у окна, вела репортаж:

— Цветов нет ни на одной из машин. Обычные такси. В первую садится госпожа Ауэр. На ней черный костюм и какой-то мех на шее. Черные туфли на «шпильках», круглая, сплетенная из фиалок шляпка. Очень мила. В руках букет. Появляются свидетели: их двое. Довольно потрепанные. Что-то я их никогда раньше не видела на нашей улице. Наверное, госпожа наняла их по десятке на нос. Бори, да подойди же хоть взглянуть! И как ты только можешь утерпеть?! У одного из них красный нос.

Бори едва прислушивается к репортажу; мысли ее заняты предстоящим возвращением матери. «За мамой теперь нужно ухаживать, как за малым ребенком», — думает она, и бескрайняя нежность охватывает все ее существо. На память почему-то приходит фото, где она еще младенцем изображена на коленях матери. И мама, на четырнадцать лет моложе, красивая, улыбающаяся, веселая, обнимает ее. «А теперь мама будет моим маленьким ребенком. На какое-то время».

— А вот и Сильвия! Шляпка из белых камелий, короткая, в два вершка, фата, белая плюшевая накидка. Туфли тоже белые. Очень хороша собой. Волосы распущены. Букет этих, как их… белых цветов на длинных стебельках. В «Резеде», наверное, заказали. Смотри, таких красавиц-невест редко доводится видеть. Ну, иди же, не будь аскеткой, будто голодающий йог! Иди, Сильвия, будь счастлива! (Бори накрывает стол.) Пишта Галамбош, еще бледнее, чем его нареченная, сел в машину к Ауэрам. Сильвию сопровождают два свидетеля. Но ты-то какова!..

Дежурство Шуран подходит к концу. Скоро придет Варкони, с ней Бори обсудит программу дальнейших действий. Ей, например, сейчас необходимо уйти. Как она думает, ненадолго. Варкони же должна присматривать за Гагарой, чтобы та, разогревшись у плиты, не выбегала без пальто на лестницу, а то простудится: она ведь уже старенькая.

В «Резеде» сегодня тоже многолюдно. Кати приветливо улыбается Боришке и спрашивает:

— Не Миклоша ли разыскиваешь? Миклош ушел с заказами, но скоро вернется — подожди. А то помоги нам: у нас опять уйма работы. На этот раз в ходу уже не елочки, а новогодние поросята, украшенные еловыми ветками, и серебряные подковки. Правда, красивые?

Бори качает головой: ей некогда, она ждет мать из больницы и допытывается, куда услали Варьяша.

Кати посмотрела журнал заказов, но так и не смогла установить, с какого адреса Миклош мог начать работу. Лучше уж дождаться его возвращения. Бери, мол, стул и садись.

— Спасибо, я тогда лучше на улице подожду, — говорит Бори. — Сегодня потеплее.