Вильям Козлов - Маленький стрелок из лука

- Как станет потеплее, и поеду, - сказал Кирилл. Он уже и сам подумывал о командировке на Кольский полуостров. Для того и перевел его в другой отдел Галактика.

- Не тяни, Кирилл, - сказал директор института. - На Севере все проходит быстро и стремительно: и веска, и лето. Лишь зима тянется бесконечно долго.

- А вы там были? - с любопытством взглянул на него Кирилл.

- Я тебе завидую, - вздохнул Галактика и, машинально взяв со стола альманах, снова засунул его на верхнюю полку. Уходя, он прибавил: - А с женщинами, Кирилл, не будь жесток... Все-таки слабый пол... Как это у Тютчева?

И неожиданно молодым, звучным голосом с чувством продекламировал:

О, как убийственно мы любим,

Как в буйной слепоте страстей

Мы то всегда вернее губим,

Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей небедой,

Ты говорил: она моя...

Год не прошел - спроси и сведай,

Что уцелело от нея?

"Черт возьми! - изумленно подумал Кирилл. - В самую точку попал! Ай да Галактика! Вот тебе и сухарь-академик! Тютчева наизусть шпарит, как дореволюционный гимназист..."

...А Ева тем временем вышла из будки телефона-автомата, перешла улицу и со вздохом открыла массивную дверь комиссионного магазина. Не успела она войти, в глаза ей ударил тоненький луч от блестящей струны красивой гавайской гитары, которую держал в руках Том Лядинин. Рядом с ним стоял Борис Блохин в продранных на коленях джинсах.

- Салют, старуха! - радостно приветствовал ее Блоха. - А мы только что с Томом тебя вспоминали...

Лядинин бросил на него косой взгляд, и Борис, подмигнув Еве, отошел с гитарой к продавцу, беседующему с покупателем. Том предложил девушке пройти в кабинет заведующего.

- Томик, поедем за город, - переступив порог небольшой комнаты, сказала Ева. - Ты можешь бросить свою торговлю и уехать?

- Поехали, - внимательно взглянув на нее, спокойно ответил Том. Он даже не удивился, будто и впрямь ждал ее и знал, что она скажет.

- А другие вот не могут... - вырвалось у Евы.

- Мне наплевать на других, - заметил Том, продолжая пристально смотреть на нее.

Ева не отвела взгляда. Видно, Том прочел в нем что-то обнадеживающее, потому что невозмутимость и спокойствие тут же покинули его, он засуетился, подошел к столу и, нагнувшись, стал листать квитанционную книжку, потом взял транзисторный приемник и спрятал в шкаф, стоящий в углу.

В комнату вошел Борис. Взглянув на них, он сразу все понял.

-Открываемся? - сказал он. - Я позвоню Марии...

- Идите к машине, - Том бросил Борису ключи с брелоком. - Я сейчас освобожусь...

- Где же ты, девчонка, пропадаешь? - спросил Борис, когда они вышли на улицу. - Мы тут намедни тебя разыскивали. Маринка названивала, пока твой пахан не начал рычать в трубку...

- Зачем я вам понадобилась? - спросила Ева.

- Из Риги, понимаешь, приехали кореша, ну, мы славненько кутнули у Томика на даче. Шампанское лилось рекой!

- Ну, а я-то зачем вам?

- Для украшения всей честной компании, - галантно ответил Борис, ухмыляясь. - Ты же знаешь, Евочка, Томик к тебе давно неровно дышит.

Подошел Том в новой коричневой кожаной куртке с широким поясом и блестящей пряжкой. В руках пухлая сумка, на лице победная улыбка. Он снова бросил на Еву многозначительный взгляд, дескать, иду на все для тебя, девочка...

- Поедем в Зеленогорск, - тоном, не терпящим возражения, сказала Ева. - В ресторан "Олень".

- В "Олень" так в "Олень", - улыбнулся Том.

-Сигареты взял? - осведомилась она.

- Я еще кое-что приготовил для тебя... - удовлетворенно похлопал Том ладонью по оттопыренному лоснящемуся боку вместительной сумки.

Проходя мимо Невской лавры, Кирилл глубоко задумался. Он только что от Вдовиной Нины Васильевны - матери отравившейся Ляли. Пришел он к ней наугад, рискуя не застать дома. Позвонить он не мог, потому что у Вдовиной не было телефона. Нина Васильевна оказалась дома и будто даже не удивилась его приходу. Кирилл в тот раз почти не разглядел ее: Вдовина распласталась на полу возле кресла и, уткнувшись в сиденье лицом, рыдала. Сейчас перед ним стояла высокая красивая женщина с густыми пепельными волосами и выразительными темными глазами, обведенными синими кругами. Она была в брюках и короткой пушистой кофте. В квартире чисто, опрятно. И очень тихо. Окна закрыты портьерами. Когда входишь в комнату, сразу бросается в глаза большая фотография в черной рамке на стене. На ней изображена совсем юная и очень красивая девушка, чем-то похожая на хозяйку. Девушка радостно улыбается. Это Ляля Вдовина. Ей на фотографии лет пятнадцать.