Странности любви

До последней минуты Таню не покидало беспокойство: вдруг что-нибудь произойдет, как всегда, в последнюю минуту. Или поездка вообще не состоится. Или напарница Светка сломает ногу, и Таней привычно заткнут образовавшуюся брешь — все переводчицы-"француженки" сейчас в декрете, работать с туристами некому, а у Тани этот язык — второй основной. Или, не дай бог, кто-нибудь из последней ее группы переоценит достоинства русской кухни, и тогда Таня тем более вынуждена будет задержаться. Или, наконец, в самом Египте произойдет государственный переворот ультрас, тогда вообще никаких турпоездок, тем более группы журналистов, чья репутация во всем мире оставляет желать…

Такая группа и такая поездка у Тани впервые за четыре года ее работы в Интуристе. Интересно, да и языковая практика, опять же. И хотя Каир, понятно, не Лондон, но и не Москва и ее окрестности с туристами из Африки, которым самим в английском попрактиковаться не мешает. Честно говоря, Таня устала и от столичных достопримечательностей. "Перед вами памятник полководцам народного ополчения в период польской интервенции Минину и Пожарскому, скульптор Мартос. Как видите, Минин стоит, Пожарский сидит. Нет, наоборот, Пожарский стоит, а Минин… Нет, наоборот…" И терпеливо-вежливый взгляд иностранных гостей, в котором полное безразличие, кто где… Зарапортуешься изо дня в день талдычить одно и то же. Да и туристы попадаются разные: "Танья, а сколько кирпичей в кремльевской стене?" Не ответишь ведь "Сам посчитай!"

В загранпоездке интересная группа — просто дар божий. А тут не какие-нибудь функционеры из агропрома, которых ничего, кроме магазинов, не интересует. Писатели и журналисты, цвет советской интеллигенции. Элита! Лучший, отобранный в результате селекции и предназначенный для дальнейшего размножения вида. Таня почти воочию видела, как Творец в белом халате за огромным столом рассматривает в микроскоп серую кишащую массу и вдруг — наконец-то! — извлекает стерильным пинцетом крупицу мироздания и кладет в хрустальную колбочку — для дальнейших опытов.

Из курса истории Таня смутно помнила, что элитой называют эксплуататорское меньшинство, наживавшееся на большинстве и обреченное быть сметенным этим большинством, так сказать, "раздавлено колесом истории". История историей, но в сознании Тани эти понятия смешались, приобретали другой смысл, и слово "меньшинство" воспринималось ею как что-то маленькое и беззащитное, внушающее явное почтение. И Таня серьезно готовилась к этой недельной поездке. Засела в библиотеке, конспектировала историю Египта, вникала в его культуру, религию. И обязательно — мифологию: журналисты народ дотошный, поймают на незнании чего-то, позору не оберешься…

Таня позвонила матери: "Не успевает заехать домой". Мать на такси привезла к автобусу ее чемодан. Без словарей, конечно.

Наконец все осталось позади — волнения, паспортные стрессы, четырехчасовой полет до Каира. Первое знакомство с городом, обед в ресторане, откуда видны пирамиды, снова автобусная экскурсия.

Мухаммед, египетский Танин коллега, старается понравиться — понимает, что перед ним не простые смертные Советского Союза. Он студент последнего курса Каирского университета, по-английски говорит вполне сносно. Черноволосый, черноглазый, в черном поношенном костюме и с белой повязкой через плечо, на котором держится его сломанная левая рука ("мотор-инцидент"), — выкладывается, как Таня поняла, не только для элиты.

— Таня, вы первая красивая гида, с которой мне пришлось работать, — признался Мухаммед, когда закончил обязательную программу в районе Гиза. — До этого были одни мымры.

Последнее слово — Танин вольный перевод. Может, не "мымры", а "уродины" или что-то в этом роде.

Мухаммед в университете изучает и русский, однако говорить не отваживается. Правда, на обратном пути к гостинице, перед тем, как окончательно выключить уже ненужный микрофон, все же решился на одну фразу по-русски, обратясь к группе:

— Вопросов есть?

Вопросов не было, и Мухаммед повесил микрофон на держатель.

И обратился к сидевшей рядом Тане:

— Можно я вам подарю маленький сувенир? Это египетский жук-скарабей, символ счастья и семейного благополучия.

В Таниной характеристике значится: "Морально устойчива, в быту скромна".

— Ой, что вы, Мухаммед… — Таня с тревогой глянула в зеркальце заднего вида автобуса: реагирует ли группа на попытку флирта с ней египетского гада. Хотя они и говорили с Мухаммедом по-английски, осторожность не мешала: журналисты — народ образованный, языки, безусловно, знают.