Странности любви

В общем, все к лучшему. А туфли купит на развале — все равно лучше, чем в нашей "Весне" или "Доме обуви".

Вернется сейчас в номер, снова упрячет "Сибирскую" под "Правдой" в фруктовнице. Или в морозилке — завтра же тридцать первое…

Однако через час, отмахав еще несколько километров, Шилов понял, что в гостиницу он может сегодня и не попасть. Ноги гудят, спину ломит, колени не сгибаются. А до города, судя по карте, еще о-го-го! Транспорт у них дорогой, о такси и думать нечего. Сволочи-капиталисты, ругался про себя Шилов, наживаются на нуждах народа. У нас вон за пятак из одного конца Москвы в другой и обратно. А тут… Нет, "Сибирскую" загнать придется, а что делать?

По пути ему попадались магазины, кафе. Он зашел в один-другой, стыдливо раскрыл капроновую сумку. Но люди, к которым он обращался, отрицательно качали головой, окидывая его подозрительным взглядом. "Еще полицию вызовут", — испугался Шилов. Господи, до чего унизительно все это! Противно и гнусно. Плюнуть, послать все к чертовой бабушке! И сувениры, и туфли, и платья…

Нет, платья для девчонок он все же привезет. И сувениры для жены и для Риммы — на равных. Пусть ему придется идти всю ночь, денег на транспорт он не потратит — дудки!

И вдруг — восточный базар. Вот удача! Уж тут-то можно купить и продать все, что угодно, — хоть черта лысого, как говорила его мать. Шилов не торопясь пошел между рядов, прицениваясь, присматриваясь.

Да, но кому предложить, как сказать? Ведь не этой женщине, торгующей сорочками и женскими трусиками. Зачем ей?

Да и этому старику в черной тюбетейке, продающему глиняные кувшины, не предложишь: на шиша ему его водка.

Еще один дед — жестянщик.

Снова старуха.

А тут кто? Ну, этот продавец кустарных сувениров — совсем другое дело. Шилову он сразу понравился. Молод, энергичен, с загорелым открытым лицом и застенчивой улыбкой. Но глаза блестят плутоватым блеском: наверняка потребляет по маленькой.

— Эй, браток… камрад, — обратился к нему Шилов, словами и жестами объясняя, что ему надо.

Дескать — настоящая, русская, сибирская — высший класс. Тут такой не бывает…

Молодой продавец понял и застенчиво улыбнулся: "Ноу. Алкохол — ноу. Мусмим, мусмим — ноу алкохоль! Мусмим", — тыкал себя пальцем в грудь.

Он мусульманин, понял Шилов и, пробормотав извинения, ринулся прочь.

Стало темнеть. Ноги налились чугуном, в голове стучало. Все, больше не могу! Беру такси — и катитесь вы все к черту!

Такси, конечно, не взял, сел на автобус — до города. Там пришлось сделать пересадку.

"Теперь и на одну пару туфель не хватит, не то что на две", — вздыхал Шилов, отсчитывая драхмы на билет.

На следующий день, тридцать первого, была только одна экскурсия — до обеда. А после свободное время. Предполагалось, что туристы должны подготовиться к встрече Нового года, отдохнуть.

Шилов сдал одну бутылку руководителю группы, а со второй пошел в город, спрятав ее в капроновой сумке.

Симочке сказал, что разбил. Краснея и заикаясь, объяснил, как это случилось, — вынимал из морозильника, она выскользнула из рук и — хлоп. Вот досада! Поверила Симочка или нет, трудно сказать.

Во всяком случае, вида не подала, даже утешала: не расстраивайтесь, бывает…

"До чего хорошая женщина, — думал Шилов. — Продам "Сибирскую" и куплю ей цветов. Непременно".

Он шел быстро: до центра далеко, нужно успеть туда и обратно. Он уже знал, где именно пристроит бутылку — Зарин, с которым он поделился своими проблемами, дал точную информацию. "Торопись, — предупредил его сосед по номеру. — Завтра за твою бутылку дадут в три раза меньше". Разговор этот, Шилов знал, останется между ними: Зарин — свой человек, хотя и член завкома.

Шилов уже дошел до описанного Зариным места, стал переходить улицу и вдруг за что-то зацепился, не удержал равновесия, шлепнулся на тротуар. Капроновая сумка, которую он держал в руке, отлетела в сторону. Шилов вскочил на ноги, подхватил сумку. Из нее быстро закапало на тротуар…

— Хоть бы мужа, что ли, себе привезла! — наставляла мать, помогая Тане укладывать чемодан.

— Из таких поездок, ма, мужья не привозятся, — отмахивалась она, смеясь несколько громче, чем требовалось. — Да и наша специфика…

— В двадцать восемь не до специфики!.. Зачем ты эти кирпичи насовала? Нечего взад-вперед…

Мать твердо вынула из чемодана англо-русский словарь, книги о Древнем Египте. Считает, что туда чемодан должен ехать пустым, а оттуда максимально полным. И с ее доводами спорить бесполезно: очень матери хочется, чтобы дочь обзавелась сразу всем — приданым, мужем, гарантией устойчивого будущего… Ладно, успеет вернуть чемодану словари и книги, еще два дня до отъезда.