Зденек Плугарж - В шесть вечера в Астории

— Мерварт дал. Монстр, уже вышедший из моды. В него, должно быть, смотрел еще Ян Евангелиста Пуркине.

Мерварт, Мерварт… А-а-а, это тот меценат, который показывал Мариану лабораторию в своем институте, когда тот еще учился в гимназии, а в первые месяцы по приходе немцев заботился о нем. Впрочем, какой там меценат; если кто и сделал для Мариана что-то по-настоящему доброе, так именно товарищ моего отца — Йозеф Навара.

— А зачем тебе эта машинка?

— Ты еще спроси охотника, зачем ему ружье. Был бы микроскоп у бедняги старого доктора Джеронимо Фракасториуса, папского лекаря, — основоположником микробиологии был бы он, а не Пастер и Кох тремя веками позже. А так за гениальную догадку, что инфекции вызывают невидимые крошечные организмы, его только высмеяли… Кстати, над Пастером тоже смеялись его коллеги: „Смешно! Чтобы взрослому человеку бояться малюсеньких „букашек“, которых невооруженным глазом даже и не разглядеть!“

Рассеянно поискав на полочке под окном бутылку, чтобы угостить Пирка, Мариан наставительно произнес:

— Без такого инструмента не было бы ни одного фундаментального исследования. — К Павлу Пирку он относился ласково, как взрослый мужчина к младшему, немного отсталому, брату. — И думается мне — если каменные, бронзовые и железные века характеризует использование каменных, бронзовых и железных орудий, то наша эпоха войдет в историю как век фундаментальных исследований. Черт возьми, какие высокие слова. Конечно, всяк кулик свое болото хвалит — я, например, обожаю паровые машины… Только незачем ему принимать со мной такой менторский тон. А может, он этого и не осознает.

— Ну, Пирк, — за „Микадо“ серии тысяча двести шестьдесят!

— Триста девяносто восемь! (Полная безграмотность по части локомотивов.) За фундаментальные исследования! Ну и крепкая же у тебя сливовица!

— Домашняя — отчим прислал. А я так пью, что и за три месяца не одолел бутылочку.

— Вот мы и подошли к тому, зачем я почтил тебя своим визитом. Речь как раз о дяде Наваре. Батя считает: надо бы тебе заглянуть к нему в больницу.

— Что с ним? — отставил рюмку Мариан.

— Думаю, почки — в общем, что-то серьезное.

— Да, он маялся почками с самой войны — после „обработки“ в гестапо.

— Говорят, придется одну почку удалить. Мне тут пришло в голову, коли ты с медиками на короткой ноге, может, лучше его в Прагу перевести? Возможно, я и обижаю тамошних лекарей, но та паршивенькая больничка, скорее, похожа на допотопный полевой лазарет. Сестрами там служат аббатисы в таких широких чепцах, что в двери им приходится входить боком.

Мариан рассеянно кивнул. Пирк внимательно за ним следил. Ведь, не будь отцова товарища Йозефа Навары, не было бы сегодня у Мариана такой красивой фамилии. Поменять же „неблагонадежную“ фамилию родителей, бежавших от немцев в Англию, в ненадежных условиях протектората было очень невредно. Правда, эта новая фамилия привела его потом в концлагерь, и получилось, как говорится, из огня да в полымя. Но так или иначе, навестить приемного отца Мариану следовало бы.

— А что это у тебя под футляром? — приподнял Пирк клеенчатый чехол на каком-то аппарате.

— Центрифуга — сработали, так сказать, домашними средствами. Допотопный прародитель древнего сепаратора.

— У тебя кругом механизмы…

— То же говорит и Мерварт: „Помните, что некоторые из главнейших открытий в медицине сделали люди, которые, не умея пользоваться сложными механизмами, полагались на свою интуицию и зорким глазом отыскивали то, что природа скрывала от нас“. Well [29] Хорошо (англ.). , да только наш отел Мерварт — последователь старой школы, которая в практике больше полагается на выстукивание и прослушивание.

— Мне это как-то больше по сердцу, что ли, Мариан с укором взглянул на свою жалкую центрифугу.

— А ведь есть уже центрифуги, которые вращаются в вакууме, в электромагнитном поле. Сорок тысяч оборотов в минуту, можешь себе представить? Но бедному студенту приходится довольствоваться ручным приводом… Слушай, — вдруг оживился он, — ведь у вас в депо есть разные мастерские. Может, мне кто-нибудь сделает пару зубчатых колесиков — хочу прибавить оборотов этой бедняжке…

Пирк с интересом покрутил ручку центрифуги.

— Это не проблема! Но тогда потребуется большая движущая сила.

— Она у меня есть! — Мариан с готовностью согнул руку в локте и предложил Пирку пощупать его бицепс. — В концлагере я одно время трудился в дубильном цехе. Lederwerke Mahring [30] Кожзавод Меринг (нем.). . Знаешь, сколько весит сырая воловьи шкура? А нас всего-то было на это дело — два тощих хефтлинга [31] От нем. Haftling — заключенный. .