Эптон Синклер - Широки врата

«Дядя Джозеф», — Ланни предположил, что тот по-прежнему хотел бы, чтобы к нему обращались так. Тот всегда появлялся на публике в безупречном костюме, будь то зима, лето, или времена года между ними. В данный момент было начало августа, и он приветствовал своего гостя в безупречном костюме кремового цвета из чесучи шантунг. Все лондонцы говорили, что погода была ужасающе жаркой, но это была шутка для всех, кто жил в Нью-Йорке. Так сказал Джозеф Барнс, и они на некоторое время воспользовались этой темой для разговора. Ланни рассказал о погоде в Испании, а его собеседник проявил неожиданный интерес к этому предмету. Очевидно, он был смущен поручением, с которым прибыл.

Надо было проявить доброту и помочь ему. Так что племянник по свойству спросил: «У вас есть для меня сообщение от Ирмы?»

«Да, Ланни.» — А потом пауза затянулась.

— Я следовал ее желаниям, дядя Джозеф, и оставил ее в покое. Я надеюсь, что это не вызывало ее недовольства.

«Нет, но теперь она думает, что ситуацию нужно привести в надлежащее состояние». — Затем, сквозь зубы: «Она хочет развода».

«Я так и думал», — приветливо сказал другой.

«Я рад, что ты согласен», — с большим облегчением ответил старый джентльмен. — «Как ты знаешь, у меня всегда были самые добрые чувства к тебе, и я надеюсь, что это будет продолжаться».

— Конечно, дядя Джозеф. У меня нет никаких оснований винить вас в какой-либо из моих неприятностей. Пожалуйста, продолжайте и скажите, что Ирма имеет в виду.

Главный попечитель объяснил, что его племянница предложила выбрать место жительства в каком-нибудь штате, где можно быстро и без серьезных издержек получить развод. О Флориде не быть может быть и речи летом, и она связалась с авторитетной юридической фирмой в Рино. Самым важным вопросом был характер жалобы, которую она должна была подать. И об этом дяде Джозефу было поручено провести откровенный разговор. Очевидно, дело очень тонкое, слишком мало мужей любезно воспринимают перечисление своих ошибок и преступлений и описание их в деталях.

«Не волнуйтесь», — сказал этот веселый преступник. — «Я знаю, что я не идеальный партнер для Ирмы. Позвольте мне сказать, что, по причинам, важным для меня, я не хочу, чтобы мои политические взгляды выносились на суд».

— Ирма понимает это.

— Тогда всё хорошо. Скажите откровенно, что нужно адвокатам от меня.

— Обвинение будет несовместимость темперамента.

— Это приемлемо для меня.

— Она будет жаловаться, что ты был нелюдим.

Ланни подумал о бесчисленном количестве раз, когда ему хотелось почитать газету, или сыграть на пианино, а Ирма хотела посплетничать о своих друзьях, костюмах и ее планах на день. «Это правда», — сказал он.

— Кроме того, что ты был с ней чрезвычайно неотзывчив.

— Это также верно.

— И что ты был бессердечен к её друзьям.

— Идеальное обвинение, дядя Джозеф.

Посол просиял. «Это все», — сказал он. — «Вы понимаете, конечно, что Ирме требуется привести примеры, в которых проявились эти характеристики».

— Это само собой разумеется. У вас есть копия предложенных жалоб, дядя Джозеф?

— Да, и мы надеемся, что ты не будешь делать слишком много изменений, как адвокаты говорят, представленные жалобы и так самые минимальные. Ты же понимаешь, не надо ничего делать, чтобы суд отклонил наш запрос.

Пока мистер Джозеф Барнс просматривал вечернюю газету, Ланни прочитал эссе о своих брачных провинностях. Эссе вызвало у него естественное и человеческое желание возразить. Но это было бы оспариванием развода. «Все в порядке», — сказал он. — «Я признаю себя виновным по всем этим обвинениям. Что мне делать?»

— У тебя должен быть адвокат, чтобы представлять тебя в суде и подать то, что называется уведомлением о явке в суд.

— А как мне найти адвоката в Рино?

— Наши адвокаты предложили одного. Все, что тебе нужно сделать, это написать, нанять его и согласиться заплатить ему сто долларов за его услуги. Конечно, всё будет возмещено.

— Ну, нет, дядя Джозеф. В моих интересах закончить это несчастное дело.

— Ирма поручила мне сказать тебе, что ее отношение по денежным вопросам остается тем, о чём она заявила тебе в Германии.

— Я помню. И не хочу ничего из ее денег.

«Существует лишь еще одна проблема», — нерешительно начал посол. — «Ирме очень хотелось бы, чтобы ты согласился, чтобы ребенок был присуждён ей».

— Я сожалею, дядя Джозеф, но об этом не может быть и речи. Ирма и я обсуждали это ещё в Германии. Родительское попечение ребенка должно быть разделено поровну между нами.