Эптон Синклер - Широки врата

— Что-нибудь подобное когда-либо было сделано?

— Публикации британского Общества паранормальных исследований полны отчётами всех видов экспериментов по этой линии, но беда в том, что никто, кроме членов общества, их никогда не читает. Средний ученый просто знает, что такого быть не может, и, следовательно, такого и нет, и это решает дело. Как только кто-то обнаруживает, что это происходит, он сразу становится чудаком, как и другие, и его свидетельство не имеет значения.

Он высадил Труди на улице с книгой Рише под мышкой, вернулся в отель и отвёз мадам обратно в замок. Не часто Захаров хотел видеть кого-нибудь, но он попросил Ланни Бэдда, и поэтому искусствовед прошел в библиотеку с большим камином и рассказал ушедшему на покой королю вооружений Европы, что от герцогини получено еще одно сообщение через подругу, имени которой Ланни не назвал. Он мог бы поиграть со стариком, часто принося или отравляя такие сообщения. Но он играл честно, и задавал себе вопрос, оценил ли этот факт сэр Бэзиль. Вероятно, он доверял Ланни так же, как доверял всем остальным в этом мире. Он никогда не мог избавиться от мысли, что от этого живого молодого американца, сына бизнесмена, следует ожидать, что он помогает своему отцу играть в его игры. Никто не знал эти игры лучше, чем командор, и когда другие пытались играть с ним, то он смотрел на них с печальной грустью.

Он сидел, согревая свои ноющие старые кости огнём поленьев из своих огромных старых лесов. Он плотно сжимал вместе свои вставные зубы, чтобы посетитель не смог видеть или слышать трясущихся челюстей. Руки твердо лежали на коленях так, чтобы посетитель не мог видеть их дрожь. Но эти старые руки все еще держали огромное состояние, размер которого был известен только ему. В его голове была постоянно мысль, что скоро эти руки лишатся жизни, и состояние достанется другим, которые его растратят.

Этот замок когда-то принадлежал очень старому королю с белой бородой, как у Захарова. Потом принадлежал любовнице короля, которую тот нашёл её на улице и купил через агента, как любое другое произведение искусства. Кто будет жить в нем следующим? И сидеть перед огнем и рассказывать сказки о хитром греческом пожарном и гиде по борделям, который приобрел большинство крупнейших оборонных заводов Европы и продавал всем странам, не отдавая никому предпочтения, средства взаимного уничтожения. Знал ли грек, что они будут рассказывать о нем? Главным образом, ложь, правда была бы еще хуже, если бы они знали её! Будут ли их рассказы волновать его? Вызовут у него дрожь, поднимут его кровяное давление, как это случалось, когда он сейчас натыкался на самые безобидные сообщения о себе в парижской прессе, которую он свободно скупал в прошлом? Или он будет сидеть в каком-либо прекрасном саду, глядя на тюльпаны герцогини, зная их различные сорта и наблюдая странные неисчислимые прихоти природы?

Вот пришел этот льстивый молодой человек, который знал герцогиню и восхищался ею, говорил о ней ласково, и приносил редкие сообщения от нее. Что это значит? Невозможно поверить, что он действительно заботится о медленно умирающем старике! Действительно он интересовался параномальными исследованиями? Или он просто помогал отцу получать контракты? У него самого богатая жена. Но разве, кому-нибудь когда-либо хватает его денег? Может он просто хочет, чтобы старый друг вспомнил его в своем завещании? Это самая большая трагедия богатого человека в возрасте. Разве у тех, кто когда-либо приходит к ним, нет таких омерзительных мыслей? Кто ещё мог бы терпеть их немощи, их непристойности, за исключением тех, кто ищет шанс выиграть. Самый дешевый и простой шанс? К черту всех гиен, они не получат ни гроша от меня!

Марш в Абиссинию продолжался, а в потаенных комнатах продолжалась дипломатическая дуэль. Ланни питал надежду, но не долго. После того, как он прибыл в Париж, для всех «своих» стало ясно, что никто не собирался испытывать блеф дуче на себе. Лига ввела «санкции» очень мягкого характера, не достаточного, чтобы остановить итальянцев, но достаточного, чтобы привести их в бешенство и заставить сжечь чучело Энтони Идена. Англичане пытались свалить вину на французский отказ поддержать политику действий. Это взбесило французов, которые знали, как еще в сентябре англичане не пожелали закрыть Суэцкий канал или прекратить поставки нефти. Только эти две меры могли стать эффективными. Так Дени де Брюин сказал Ланни, получив информацию прямо от Пьера Лаваля.