Эптон Синклер - Широки врата

«Это оскорбление, которое я не приемлю» — так она ответит в этих воображаемых дебатах. Он скажет: «Скажи мне, если бы я оставил тебя в Шор Эйкрс и уехал в Германию, ты бы сказала своей матери, зачем я туда поехал? А твоя мать рассказала бы это твоим дядям? И, ты знаешь, как далеко это, возможно, зашло? Можешь ли ты сказать, что это не могло появиться в светской хронике? Или что её не мог прочесть любой член Бунда в Нью-Йорке? Принц-консорт светской дамы находится в Германии, финансируя подполье, пытаясь помочь свергнуть фюрера нацистов!' Сколько часов потребовалось бы этой информации достичь Берлина? Сколько минут прошло бы до того, как гестапо включилось в работу?»

«Нет, нет, Ирма! Ты должна признать, что, если твой муж решил стать тайным агентом, то он должен действовать тайно». «Но я не хочу такого мужа», — отвечает Ирма. — «и прощай, и наилучшие пожелания». Это как раз будет ее фраза: «Я желаю тебе успехов». Но что это будет означать для неё? Скажет ли она то же самое Гитлеру и его агентам в Нью-Йорке? Конечно, она не может сказать то и другое. Ибо, если фюрер нацистов получит то, что он хочет, то внук Бэдда потеряет все, что он имеет. И наоборот! Дочь коммунального короля, возможно, пожелает быть вежливой с обеими сторонами в этой войне, но придет время, когда даже ей придется выбирать!

Другое письмо было от «Корнмалера», и оно тоже было кратким и формальным. «Только два слова, чтобы дать знать, что я в Париже, и еще раз сказать, как я благодарна за вашу доброту. Я сообщу вам, когда у меня появятся несколько эскизов, чтобы показать вам, и когда у меня будет постоянный адрес».

Содержание было абсолютно понятно. Труди продолжала пользоваться своим псевдонимом, хотя была в безопасности во Франции. И что это значит? Она собиралась заняться работой, о которой немецкие агенты в Париже не должны были узнать. Для этого ей придется держаться подальше от других беженцев. Во всяком случае, от всех, кроме одного или двух, которым она могла бы доверять. Возможно, она хотела использовать Ланни, как свой контакт с Германией. Или, возможно, она хотела время от времени возвращаться туда. Она, возможно, даже хотела, чтобы он помог ей вернуться обратно. Ланни вздрогнул, когда он подумал об этом, но он знал, что он должен был бы помочь ей. Что бы Труди не потребовала от него, его стесненная совесть заставила бы его это сделать.

Она не дала ему адрес. Это означало, что она не хочет, чтобы он приехал, пока она не будет готова. Пока не будут готовы «эскизы», то есть, не будет разработан какой-то план, требующий денег или другой помощи. Ну, это было то, что он хотел, не так ли? Конечно, он не собирался ехать в Париж и пить с ней кофе, или взять ее на шоу, или покатать её в Булонском лесу! Он не собирался одеть ее в презентабельную одежду и ввести ее в круг друзей своей матери! Что привязывало его к ней, было именно то, что она отличалась от других женщин, которых он знал. Она была суровой дочерью гласа божьего, которого воспел Вордсворт. Она и ее друзья — Ланни вспомнил еще раз строчки из старой немецкой поэмы, которые заставили его упасть духом: «Wir sind all des Todes Eigen.» Мы все принадлежим смерти. А там принесли телеграмму из Нью-Йорка: «благополучно прибыла после приятного путешествия Фрэнсис чувствует хорошо и счастлива Удачи Ирма». Как они и договорились, она проявляла вежливость. Её долгом было сообщить отцу о дочери. Но сообщение, что ребенок «счастлив» в отсутствии своего отца, может быть воспринято, как намёк отцу продолжать отсутствовать. Ведь легко было бы написать: «Фрэнсис в порядке, но скучает по тебе»! А если бы она написала так, что бы он сделал? Купил бы билет на пароход? Или направил телеграмму с вопросом: «Хочет ли Фрэнсис, чтобы я приехал и увидел ее?»

Никто из них не экономил на телеграфных расходах, но это ее сообщение мужу было, пожалуй, самым коротким, которое Ирма Барнс когда-либо отправляла. «Приятное путешествие», — отметила она. Но не экономия удержала ее от высказывания: «Приятное, но одинокое». Ланни подумал: «Она на самом деле собирается всё закончить!» А потом: «Интересно, мысленно она спорит со мной об этом, как я. Интересно, какие мысли она не написала». Не желая отставать в вежливости, он ответил: «Ганси и Бесс здесь играют Любовью дочери Нежные приветы Прости». Он мог бы сказать меньше, но и мог бы сказать больше. Он хотел встретиться с ней примерно на полпути.

Музыкальная пара отбыла на пароходе из Марселя. Они собирались найти себе дом где-то на берегу штата Коннектикут, недалеко от остальной части семьи. Также, они собирались заиметь ребенка. Мама написала Бесс, умоляя её об этой величайшей из всех милостей. Это было не первая просьба такого рода, но наиболее настойчивая. Они были женаты девять лет! Мама отметила, что Фредди ушел, и упомянула, что Рахель была заинтересована в молодом человеке, который был способным помощником папы. И какая хорошая еврейская мать не хочет, чтобы ее первенец имел сына, и самое совершенное сопровождение на фортепиано не может заменить место того долга, который Бесс задолжала Богу, и который был Богом ее предков, а также Богом Ганси. Итак, поклянись мне Господом, что ты не искоренишь потомства моего после меня и не уничтожишь имени моего в доме отца моего [115] Библия, книга 1-я Царств 24:21 !