Ингрид Нолль - Кукушонок

Госпожа Тухер, то есть Биргит. Я вздрогнула. Мне внезапно кое-что вспомнилось.

— Мануэль, ты как-то спрашивал у меня, как зовут мужа госпожи Тухер по имени. А зачем тебе это понадобилось?

Он только буркнул что-то, и мне пришлось из него вытягивать.

— Потому что она пару раз по телефону говорила сокровище мое. Звали этого типа точно не Штеффен, у него было какое-то редкое имя! Только, пожалуйста, не выдавайте меня! — воскликнул он, помахал мне и свернул в переулок.

Вообще-то я хотела еще спросить, уж не Гернотом ли звали то неведомое «сокровище», но тем самым я навела бы смышленого мальчишку на горячий след. К сожалению, из суммы мелочей мне становилось все яснее, что связь у Гернота с Биргит уже давняя и рак желудка моей коллеги все-таки, скорее всего, не что иное, как эмбрион.

На лестничной площадке пахло исключительно аппетитно, Патрик Бернат готовил обед. От Мануэля я знала, что кухня стала для его отца полноценной заменой прежней лаборатории. Я тут же почувствовала, как голодна. В моем холодильнике было самое большее пара яиц, которые в случае крайней нужды можно кинуть на сковородку, что я и сделала, потому что в такой холодный день надо было наконец съесть что-то горячее. А как было бы славно, если бы мой ученик внезапно предстал перед моей дверью и пригласил меня отобедать с ними. Например, под предлогом, что папа переборщил с порциями.

Из моего кухонного окна я вижу, что Мануэль как раз подгребает к дому, а с ним Юлиан. Кажется, он притащил к обеду друга. Интересно, что они там будут есть? Пахнет жареной грудинкой. Гернот любил приговаривать, что с салом, вином и сливками соус удастся кому угодно. Была бы корова да курочка, приготовит и дурочка. Как профи, он при случае добавлял туда пару лавровых листков, можжевеловых ягод или сушеных грибов. Я вспоминаю его рождественское жаркое из косули с клецками, и при одной мысли о нем у меня текут слюнки. Готовит ли Гернот теперь для Биргит?

Когда раздается звонок в дверь, мне мерещится, что это Гернот стоит на пороге, держа на подносе полспинки косули. Я и забыла, что на сегодня назначена доставка кровати, и я рада ей больше, чем любому жаркому. Двое крепких мужчин заносят по лестнице наверх эту чудесную вещь и за приличные чаевые относят в мансарду старый матрац.

Когда позднее я еще раз выхожу из дома, натыкаюсь на господина Берната, который выкатывает на улицу мусорный контейнер.

— Что же это было у вас сегодня на обед? — с любопытством спрашиваю я. — Так вкусно пахло!

— Ничего особенного, блины с грудинкой и зеленым салатом, — говорит он. — Мануэль брюзжал. Сало — это приманка для мышей, а не для избалованных подростков! Кажется, у моего сына сейчас рывок роста, потому что самый большой стейк ему все равно маловат. Надеюсь, запахи вам не досаждали?

— Наоборот, я тут же почувствовала голод и сделала себе глазунью из двух яиц. К сожалению, это было единственное, что хранилось у меня в холодильнике!

Он засмеялся.

— Так спустились бы! Лучшие ломти грудинки так и остались нетронутыми. Друг Мануэля вегетарианец, и это целая проблема — обеспечить его необходимыми протеинами. Я сделал для него омлет с соевым творогом.

Заботливый какой, подумала я и поехала на велосипеде в супермаркет, который, к счастью, совсем недалеко от моей новой квартиры. Мануэль прав: машина была бы гораздо удобнее, в том числе и для того, чтобы штабелевать запасы. Грудинка в первую очередь! Сливки, вино, хлеб, сливочное масло, сыр, ветчина, растительное масло, макароны, картошка, томаты, кофе — тележка для продуктов почти прогибается от тяжести. И вот я беспомощно стою у своего велосипеда, рюкзак уже полон, корзинка велосипеда — с горой. Придется подвесить на руль справа два пластиковых пакета, а слева — большую упаковку туалетной бумаги.

— Привет, Аня! Ты что, подалась в бродяги? — услышала я неожиданно. Одна из наших хористок стояла рядом и, качая головой, наблюдала, как я мучаюсь.

— Привет, Мартина! — сказала я. — Ну, как там пение?

— Мы как раз репетируем «Carmina Burana», — сказала она. — А у тебя нет желания снова к нам вернуться? Мы только начали, ты могла бы легко вписаться. Да что ты делаешь, ради всего святого, со всеми этими пакетами на велосипеде?

Я с радостью приняла предложение Мартины перегрузить все мои покупки в ее машину.

— Велосипед ты можешь забрать потом, — сказала она. — Где ты вообще живешь?

Когда мы приехали на Шефферштрассе, она с удивлением обнаружила: