Ингрид Нолль - Кукушонок

Через две недели учебный ритм привычно установился, и тут я заметила, что Биргит старается меня избегать. Или это простая случайность? В прошлом учебном году мы довольно часто вместе проводили свободные часы в учительской. Может быть, в этом году наши учебные планы стали различаться сильнее? Но мне только на руку, что я вижу ее лишь изредка, поскольку я не уверена, смогу ли притворяться долго. Ведь в душе я желаю только неприятностей на ее шею, нагоняя со стороны Пижона, прыщей и бородавок или поцарапанного учениками автомобиля. Но только не развода, это ни в коем случае! Если Биргит въедет к моему Герноту в «наш домик», я сойду с ума.

Совершенно неожиданно я столкнулась с ней на большой перемене. Кажется, Биргит только что вырвало, потому что в точности так же, как тогда, на конференции, она снова вытиралась платком и была бледна как полотно. Пахло от нее чем-то кислым, что никак не похоже на ландыши. Во мне зародилось и стало расти страшное подозрение.

— Опять желудок бунтует? — спросила я, не добавив в свой тон ни нотки сострадания.

— Сама не понимаю, — выдавила она и поскорей покинула предбанник туалета.

«А что, если она в положении? — растерянно спросила я сама себя. — И если да, то кто может быть в этом повинен? Ведь она не хотела детей и неизменно убежденно это твердила. Если ее и впрямь обрюхатил мой муж, тогда потребуются более жесткие меры, чем кипящий чай!» При одной этой мысли я так разволновалась, что на свободный урок пришлось купить две сдвоенные брошюрки с судоку.

Но, наверное, я все-таки лишь жертва собственной фантазии. И неудивительно, ведь почти семь лет мои мысли каждые четыре недели вертелись вокруг одного: забеременела ли я наконец? И месяц за месяцем приносили мне только разочарование. Биргит и Штеффен никогда не говорили о возможности стать родителями и были таким образом почти единственными знакомыми, с которыми можно было говорить о чем-то еще, помимо детей. Строго говоря, это и был базис нашей дружбы, если само слово «дружба» не было ложью изначально.

Вновь и вновь я успокаиваю свои подозрения тем, что для дурноты и рвоты могут быть и другие причины — например, акклиматизация после путешествия, волнение, отравление, алкоголизм, рак…

Почему-то я делаю выбор в пользу рака желудка, но все равно искоса поглядываю на живот Биргит, как только завижу ее издали. Никакой округлости, к счастью, незаметно, она стройна как никогда, чего я ей тоже не могу простить. Давеча я смотрела из окна своего класса, как она стремительно несется через школьный двор, потому что было уже восемь часов пять минут. Разве может женщина бежать так спортивно, если она беременна? Или само опоздание причиной тому, что завтрак выблевываешь и после этого еще долго не можешь прийти в себя? Мне трудно об этом судить, у меня нет собственного опыта, и уши у меня сами по себе закупориваются, когда женщины с большими животами начинают болтать о странных прихотях, шевелении плода или о своем неустойчивом самочувствии.

Временами мне удается вытеснить эти опасения, но далеко не всегда.

Даже Мануэль заметил, что со мной что-то не так.

— Что-то вид у вас какой-то изнуренный, госпожа Рейнольд, — сказал он с сочувствием, когда мы случайно встретились, возвращаясь домой на велосипедах. — Все остальные могли на каникулах отдохнуть, а вы занимались переездом!

Я была тронута, что он вникает в душевное состояние своей учительницы словесности, и попыталась его успокоить:

— Ты ошибаешься. Переезд хоть и требует усилий, зато сколько удовольствия получаешь от того, что хорошо устроился! Наверное, я просто немного простудилась, ведь это не удивительно при таких внезапных перепадах температуры.

Некоторое время мы крутили педали молча; начал накрапывать дождь.

— Мерзкая погода! А почему у вас нет машины? — спросил Мануэль. — Ведь с ней было бы удобнее. А представьте себе, если бы у вас в рюкзаке были сейчас наши сочинения и они бы намокли!

— Следующим моим приобретением будет машина, и тогда ты в белых перчатках будешь распахивать передо мной дверцу. Это я тебе обещаю!

Мануэль с энтузиазмом отнесся к перспективе время от времени пользоваться попутным транспортом. Потом гордо сообщил:

— Отец в отпуске иногда давал мне порулить — разумеется, только в пампасах. Это в награду за то, что за последнюю контрольную по французскому я получил три с плюсом. Госпожа Тухер сказала, что в дополнительных занятиях я больше не нуждаюсь.