Луиза Олкотт - Старомодная девушка [litres]

– Это само собой разумеется, – улыбнулась Полли. – Тем более, полагаю, мое королевство сильно вас позабавит.

Она принялась демонстрировать свое «королевство», которое и впрямь развлекало обеих сестер.

Рояль занял в комнате столько места, что нормальную кровать заменил хозяйке хитрый диванчик. Днем она убирала внутрь него постельные принадлежности, а на ночь откидывала спинку и превращала его в удобное спальное ложе.

– Видите, и ничего не видно, – с гордостью сказала Полли. – Тут могут посидеть ученики, пока дожидаются своей очереди. Ведь у меня скоро наверняка будут собираться по несколько человек.

Выцветший ковер она застелила сверху ярким половиком. Возле одного из двух окон пристроила кресло-качалку и столик для шитья, а второе украсила густым плющом, который скрыл стоявшую на подоконнике кухонную утварь. Над диванчиком висели книжные полки, на каминной полке высилась ваза с букетом из огненных листьев и трав, замечательно декорирующих низкий дымоход. В простенке между окном и полками висели две картины. Очень уютное маленькое жилище, согретое теплом пляшущего в камине пламени и присутствием двух обаятельных животных.

– Ох, как у тебя хорошо! – восхитилась Мод, которая между делом успела обследовать небольшой чуланчик со съестными и хозяйственными припасами. – И чайничек симпатичный, и чашечки, и столько разных вкусностей. Разреши мне, пожалуйста, поджарить к чаю тост. Я так давно не играла в повара.

Фанни, в отличие от сестры, жилище подруги привело в куда меньший восторг, ибо она сразу заметила множество признаков бедности. Видя, однако, какое счастье оно доставляет Полли, она не решилась предлагать какие-нибудь улучшения и предпочла просто вести веселую беседу.

– Девочки, у нас сейчас подлинно деревенский чай, – суетилась Полли. – Настоящие сливки. Ржаной хлеб. Домашний пирог. И мед из наших собственных ульев. Мама снабдила меня уймой припасов. Счастье, если вы сможете съесть хоть часть. Одной мне нипочем не справиться. Намажь тост маслом, Мод, и накрой его вторым куском хлеба. Так тебе будет удобнее. Когда закипит чайник, неси на стол. Только, пожалуйста, постарайся не наступить при этом на Никодемуса.

– Вот из тебя уж точно получится великолепная хозяйка дома, – сказала Фанни, видя, как красиво и аккуратно Полли накрывает на стол.

– У меня большой опыт, – со смехом отозвалась подруга, усаживаясь возле подноса с видом почтенной матроны, что снова развеселило обеих сестер.

– Самая веселая вечеринка из всех, на которых мне приходилось бывать, – проговорила с набитым ртом Мод. – Жаль, у меня самой нет такой замечательной комнаты с птичкой и кошкой, которые дружат, и маленьким симпатичным чайничком. Живешь здесь себе отдельно и делаешь все что хочешь.

Заявление младшей девочки вызвало такой громкий взрыв смеха, что мисс Миллз услышала его из своей гостиной, а канарейка залилась трелью, позабыв таскать сахар из сахарницы.

– Ну, твой симпатичный чайник меня не слишком волнует, но я завидую твоему настроению, – меланхолично проговорила Фанни. – Мне в последнее время так все надоело, что, кажется, скоро умру от тоски. Признайся, Полли, признайся, с тобой никогда такого не бывает?

– Если случается, просто хватаюсь за веник, или за стирку, или хожу, пока не устану, или еще какую-нибудь работу делаю. Постепенно тревога меня оставляет, я беру над ней верх, – ответила Полли, отрезая от булки ровные ломти хлеба.

– Увы, мне нет нужды заниматься такими вещами, – напомнила Фанни. – Да и вряд ли работа меня успокоит. – Фанни лениво чесала кошечку, которая пыталась подобраться поближе к банке со сливками.

– Тебе чуточку не хватает бедности, Фан, – заметила Полли. – Просто чтобы понять, как благотворно влияет на всех нас работа. Убеждена, ты перестала бы сетовать на тоску.

– Да упаси боже! – ужаснулась подруга. – Я тогда все вокруг возненавижу. Лучше бы кто-нибудь изобрел новые развлечения для богатых. От старых меня просто тошнит. Видеть не могу все эти вечеринки, флирты и состязания, кто из подруг оделся лучше. Год за годом одно и то же. Как белка в колесе.

Она сказала это с такой досадой и горечью, с такой безысходной грустью на лице, что было ясно: ее постигла куда более тяжкая беда, чем всё, на что она сейчас сетовала. Полли не собиралась лезть в душу подруге, но твердо решила при первом удобном случае выяснить, в чем тут дело, и постараться помочь.

– Как чудесно, что ты здесь, с нами. Я буду часто к тебе приходить, – словно прочтя ее мысли, проговорила Фанни совсем другим тоном.