Сюсаку Эндо - Посвисти для нас

— Она вас не подведет.

Прозвенел звонок к отправлению. Тахара, пропустив вперед Симаду, поднялся в вагон.

— Передавай всем привет.

— Кому «всем»?

— Нашей команде в отделении, конечно.

Поезд медленно тронулся. Кэйко прошла несколько шагов, махая рукой и улыбаясь Симаде, которая стояла в тамбуре и печально смотрела на нее. Скоро ее грустное лицо и фигура доктора Тахары скрылись из виду.

— С Токио на какое-то время придется расстаться, — сказал Тахара медсестре, провожавшей взглядом проплывающие мимо огни Уэно. — Я, когда уехал, тоже чувствовал себя одиноко. Было очень больно. Пал духом, руки опускались. Но когда ты приедешь на место, все увидешь и поймешь. Так же, как и я. Увидишь людей, действительно нуждающихся во врачах и медсестрах.

— М-м.

Неоновые огни исчезали один за другим. Высокая рекламная башня, неоновая вывеска кабаре, световая газета. Поезд набирал ход, напоминая целлофановую ленту, вылезающую из коробки со сладостями.

— Хочешь выпить? — Тахара достал из кармана плоскую бутылочку с виски. — Вообще-то я не пью, но, когда едешь в поезде, пара глотков хорошо заменяет снотворное.

— Сэнсэй…

— Что?

— Вы знаете о шумихе, которая поднялась вокруг хирургического отделения с этим лекарством от рака? — пробормотала Симада, вдруг опустив голову. — В газете написали, что это опыты над людьми…

— Слышал. Но мне тут сказать нечего. В конце концов, я прошел подготовку в этом отделении.

— Письмо в газету, — медсестра посмотрела Тахаре прямо в глаза и тихо закончила: —…послала я.

У Тахары округлились глаза. Его рука, державшая стаканчик с виски, который он собирался поднести к губам, застыла в воздухе.

— Но зачем?..

А в клиническом отделении тем временем атмосфера сгущалась. В открытую сотрудники сложившуюся ситуацию не обсуждали, но в отделении не было никого, кто бы не интересовался, как будут развиваться события дальше.

Айко Нагаяме больше не давали новый препарат, однако ее состояние нисколько не улучшилось. Чтобы снять боли, стали колоть морфин. После этих инъекций большую часть времени пациентка пребывала в состоянии, близком к коматозному.

Растения и цветы от посетителей, стоявшие у входа в ее палату, постепенно увядали, и уборщицы их выбрасывали. Цветы в корзине, которую Одзу прислал Айко от имени Хирамэ, тоже завяли и оказались на помойке. Пошел дождь, и капли забарабанили по останкам совсем еще недавно пышного букета.

— Мне кажется, сегодня у вас самочувствие получше, — сказала медсестра, измеряя Айко давление, перед тем как сделать укол, и улыбнулась.

— Да. — Щеки Айко провалились. — Гораздо лучше, чем вчера.

— Ну и замечательно. Теперь начнете помаленьку выздоравливать.

— Хорошо бы, — слабо улыбнулась Айко. — Ум-м… Хочу вас попросить.

— Что такое?

— Не могли бы вы мне вымыть голову? Она такая растрепанная… неприятно.

— Конечно, — кивнула сестра. Она помогла Айко сесть в кровати и подложила подушку под спину. Расчесала волосы. — Сейчас я сбегаю за шампунем и воды теплой принесу.

Выйдя из палаты, сестра тут же вспомнила, что у нее есть и другие дела. Обещала Айко управиться в полчаса, а получился целый час.

Наконец, все приготовив, она вернулась в палату. Глаза на белом как мел лице были закрыты, она спала.

— Нагаяма-сан! Нагаяма-сан! — окликнула ее медсестра. Ответа не было.

Когда позвонили с сестринского поста и рассказали, что случилось, Курихара и Эйити бегом кинулись из отделения в корпус, где лежала Айко.

— Приготовить кислородную палатку! — сердито приказал сестрам Курихара, взглянув на лицо больной. Эйити вколол в исхудавшую руку Айко камфору.

— Выкарабкается? — спросил Эйити у стоявшего рядом Курихары, который достал стетоскоп.

— Не знаю.

— Наверное, ей домой надо позвонить?

Курихара только кивнул. Понятно, что дело шло к концу, но, если Айко сегодня умрет, это будет не просто кончина очередного пациента. Репортер по фамилии Югэ наверняка свяжет ее смерть с новым препаратом.

Эйити торопливо вышел из палаты, а Курихара встал у окна и, не отрываясь, смотрел на моросящий дождь.

Мелкие капли неслышно падали на крышу больничного корпуса и цветочные клумбы во внутреннем дворе. Во дворе не было ни души.

«Тогда… — отстраненно размышлял Курихара, — лучше будет уволиться. Если я останусь в больнице, эта история будет преследовать меня всю жизнь…»

В тот же дождливый день Одзу заглянул в цветочную лавку недалеко от своей работы. Несколько дней назад он покупал там цветы, которые подарил Айко от имени Хирамэ.