Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

Он тихо тронул рукой ее обнаженную спину.

— Ты чего?

Заблестев ласковыми глазами и сложив руки у шеи, Инга повернула голову.

— Где крылья, которые я любил…

— Чего ты, крылья у меня еще не выросли!

Инга засмеялась громче.

— Их уже нет, глупая…

— Пододвинься.

Одной рукой она приподняла к груди край простыни и села на кровать совсем рядом с ним.

— Лучше ты посмотри на меня, как всегда глядел. Дай хоть тебя запомнить. Ну, ну же, не опускай голову, не прячься! Почему сегодня не хочешь на меня глядеть, а?!

— На то оно и утро, чтобы люди не смотрели в глаза друг другу.

— Тебе было сегодня плохо?

— Говорю же — глупая…

Не глядя на Ингу и не поднимаясь от подушки, Глеб протянул вперед раскрытые ладони…

Проснувшихся в саду птиц стало уже много, а машины шумели по близкому шоссе все еще не очень назойливо.

— И сейчас ты опять исчезнешь…

В ответ Глеб смеялся одними глазами.

— Но я же возвращаюсь!

— Не очень часто… И не навсегда.

С привычным уютом присев на низком диванчике перед стенным зеркалом, Инга принялась внимательно расчесываться большим гребнем.

— Одиноко тебе, Глеб Никитин, будет. Может и сила в тебе такая есть, что с людьми ты так можешь. А нужно ли? Что молчишь?

Она ловко перехватила роскошные волосы красной лентой и покосилась в сторону кровати.

— Неужели никто и никогда не увидит, как ты плачешь?

— Последний раз… — Инга вздрогнула, услышав в ответ совсем не мягкий, не утренний, а глубокий и жесткий, давно уже очень знакомый, голос. — Последний раз мне было горько до слез в юности, таким же ранним утром, под далекими Чебоксарами.

Капитан Глеб затянул на поясе ремень и набросил на загорелые плечи почти высохшую на ночном ветерке выстиранную рубашку.

— Польешь?

Обняв и теплый розовый халат, и дрожащие ладони, он коротко поцеловал Ингу в висок.

— Как тогда, в городе, в твоем саду, помнишь?!

Они хохотали и после того, как Инга вылила на него два полных ведерка, зачерпнув воду прямо из реки, с береговых мостков, и когда вместе, дурачась, они принялись жарить яичницу.

Глеб рубил крупно лук на столе, а Инга управлялась с большой чугунной сковородой, ловко пристраивая ее на дровяной уличной плите под навесом.

— Сколько раз, когда казалось, что я ухватил в жизни синюю птицу за хвост, она оборачивалась ко мне с милым таким оскалом…

Не вытирая рук, Глеб подбросил в огонь несколько коротких березовых поленьев.

— Была пора — я рвался в первый ряд — и это все от недопониманья!

Со счастливой улыбкой Инга изумилась.

Ей уже приходилось наблюдать яростный характер Глеба в общении с другими мужиками и нежный… да уж, конечно, правильно — нежный, когда он беседовал с женщинами, но никогда раньше она не слышала, чтобы он пробовал что-то напевать!

Она откинула запястьем волосы со лба.

— Током ты еще тогда бился. Когда прикасался ко мне… Помнишь?

— Я помню все. И рад за тебя.

Глеб спрятал испачканные руки за спину и, потянувшись, поцеловал мягкий завиток на шее Инги.

— Пойми меня и ты. Уверен, что мне будет очень хорошо у твоего абажура, но стану ли я на этом берегу окончательно и бесповоротно счастливым? Конечно, ходики и чайник со свистком — это приятно и славно, но…

Якоря всегда были символами мертвой, тихой воды и поэтому они мне противны. Ты хочешь, чтобы я стал скучным и нудным, как сегодняшний старичок Веллер? Помнишь, тогда мы все вместе зачитывались его книгами, а сейчас он беспомощно тараторит в телевизоре что-то умное, безусловно, правильное, но, не имея никаких шансов быть услышанным, а уж тем более правильно понятым…

Капитан Глеб выпил воды из алюминиевой кружки, вытерся рукавом.

Когда он подмигнул, глаза Инги опять наполнились слабыми слезами.

— Не грусти. Всю жизнь я мечтал делать что-нибудь ясное и простое. И никогда, понимаешь, никогда никому не лгать! Давай, я порежу хлеб, а? У тебя дощечка какая-нибудь резательная есть?

Пуговицами на его рубашке она, не торопясь, занялась сама.

Закончив, заботливо погладила его по плечам, по груди, немного отстранилась и снова оглядела результат своих трудов. Забавно наморщилась.

— Нет, тебе лучше так…

Инга решительно расстегнула две верхние пуговицы и коротко взглянула на него снизу вверх.

— Вот теперь это похоже на тебя!

Глубоким поклоном Глеб Никитин согласился с таким очаровательным женским мнением.

— Ладно, садись за стол — опоздаешь ведь!