Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

— Речка совсем близко, несколько летних домиков на берегу залива, кухня прекрасная! Вряд ли кто из нашей администрации уже успел там проявиться. И ехать из города всего минут двадцать!

Так они первый раз побывали в «Собаке Павлова».

Название чудному местечку тоже придумалось случайно, стихийно, да так потом и прижилось надолго в их разговорах.

«Сегодня в «Собаку»? Конечно!..»

…Берег травянистой речушки, незаметно спрятавшейся метрах в пятидесяти от дороги. Густые деревья и частые кусты закрывали полянку ресторанчика от чужих взглядов. На первом этаже старого каменного дома уютно расположились кухня и небольшой обеденный зал с прекрасным антикварным камином. Пять массивных деревянных столов, которые, впрочем, всегда пустовали, когда там бывали они.

Если не дул сильный ветер с залива, то их компания выбирала для совместного обеда одну из летних верандочек.

Для создания «колорита» к стенам ресторана кем-то старательным была натаскана куча всякой интересной всячины. На берегу в живописном беспорядке валялись железные плуги, колеса от телег, вилы, труба от паровоза, огромные старые сапоги, часть кованой могильной решетки…

Под роскошной плакучей ивой, на беленом мелом кирпичном постаменте стоял бюст какого-то великого человека.

— Это Мечников!

— Чехов!

Лениво допивая вино, они состязались в остроумии и, отчасти, в качестве своей зрительной памяти.

Человек на постаменте был явно из школьных учебников.

— Бросьте вы, это же Павлов! Иван Павлов, известный всем физиолог.

На травке, под белыми кирпичами спорного бюста лениво зевала откормленная среднеазиатская овчарка.

Кто-то подозвал женщину, которая ловко приносила им из кухни на берег закуски, и поинтересовался.

— Извините, а это кто?

Расстроенная наверняка чем-то личным официантка невнимательно отмахнулась от праздных посетителей.

— Та это наш хозяин, на вечернюю рыбалку сюда после обеда приехал…

Действительно, в глубине сада, за изваянием, какой-то живой мужчина возился с лодочным мотором.

Как же они тогда хохотали!

Бедная женщина была готова обидеться, особенно после того, как чрезвычайно сильно покраснела. Ее быстро успокоили и отблагодарили.

— Все правильно! На постаменте — хозяин! Сам Павлов! А под ним — сторожевая хозяйская собака. Собака Павлова!

Так и пошло — ресторан «Собака Павлова».

Характер у Инги имелся уже и в те времена.

Со своими шумными посетителями она разобралась быстро и вернулась к Глебу в тихую комнатку с тарелкой крупного крыжовника в руках.

— Ну-у, еще и это! Спасибо. Уже давно никто так чудесно для меня не готовил.

— Ты же ведь и не поел ничего толком-то! Все в спешке…

— Я выгодный — ем мало.

— Зато, небось, устрицы да жульены в своих странствиях предпочитаешь?

— Три корочки хлеба на ужин, смоченные в стакане старого доброго фламандского вина, меня устраивают вполне.

Лукавое смирение капитана Глеба развеселило Ингу.

— Вот ведь трепач-то!

— Правда, истинная правда! Клянусь своим неизбывным аппетитом! Ну, конечно, бывало, когда в сложные и необходимые моменты свершения трудовых морских подвигов коллеги-матросы сравнивали меня с соловецкой чайкой, но это от зависти и горя, что сами они не могли так обильно кушать в качку и при сильном крене.

Посмотрев сквозь прозрачную ягоду на картины, на цветы и на обширный абажур, Глеб улыбнулся женщине.

— Очень здорово у тебя здесь. Стало еще уютней. Ты со всем одна до сих пор справляешься?

— Одна. — Инга присела на подлокотник кресла Глеба, ласково погладила его по седому виску. — Жаль, что ты тогда не захотел…

Тяжелые желваки заходили по скулам, но совсем не от хрусткого крыжовника. Приподняв вверх голову, Глеб снова ясно и васильково улыбнулся ей.

— Как же, помню. Ты ведь так мечтала об этом фартучке, а я, сволочь такая гадкая, не захотел помочь тебе приблизиться к заветному.

Рука Инги остановилась. Она молчала.

— В то время ты абсолютно справедливо хотела иметь хорошую зарплату, милых семейных гостей, возможность удивлять их приятными рецептами вкусных салатов и прочее. Для такой счастливой и спокойной жизни тебе нужна была не сумасшедшая карьера, не приключения, а просто удачное расположение к твоей персоне начальства и еще кто-то надежный рядом…

Может быть, Инга даже уже плакала.

Глеб Никитин говорил негромко, не поднимая взгляда от плавного каминного огня.

— Ты обижалась, что я, такой легкомысленный, никак не хотел понимать тогда очевидных вещей и твоих предельно ясных намеков. Подруги шептали тебе, что я совсем неглуп и все в твоем поведении для меня понятно. И это было для тебя вдвойне обидней…