Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

Они были одни.

— Боюсь скатерть твою накрахмаленную одеждами испачкать, робею. После недели этих военных игрушек я сейчас безобразно чумазый. Только что от костра, ополоснулся вот напоследок немного в заливе.

— Давай, я постираю…

— Ну, что вы, миледи!

Инга как-то случайно поправила среди тарелок на столе аккуратную соломенную корзиночку с хлебом и, дрожа губами, снова улыбнулась Глебу.

— И это ты тоже помнишь.

Что за чудесные изобретения — нож и вилка!

Конечно, с голодухи можно и макароны алюминиевой ложкой на природе наворачивать с удовольствием, но иные чувства вызывает в странствующем мужчине такая тяжелая и блестящая бытовая сталь… Да еще если кто-то заботливый вдруг поставит рядом мягкое ароматное масло и свежий упругий хлеб.

Как зачарованная Инга не отрывалась взглядом от рук Глеба, может быть, просто оттого, что не могла долго смотреть ему прямо в глаза. Сильный загар, взбухшие вены, короткие изящные пальцы, чистые короткие ногти…

Блестя зубами, он быстро, с аппетитом прожевал большой кусок яблочного пирога и запил его холодным молоком.

— Вот это вкуснотища!

— Да не торопись ты так! Не гонятся же ведь…

— Я с сыном сюда приехал.

Глеб Никитин знал, что именно после этих слов ему обязательно нужно будет посмотреть на Ингу.

Не ожидая прямого и пристального взгляда, она растерялась. Покраснела.

— Он здесь на берегу с друзьями кино снимает, а я вот, взъерошенный такой, по лесам бегаю, в бравого вояку нечаянно превратился.

— Из-за Усманцева?

Глеб кивнул.

Расправляя ладонями красный клетчатый фартучек с кружевными оборками, Инга статно поднялась из-за стола и еще раз по привычке одернула белоснежную скатерть.

— А половина твоя где?

— Меня половинами мерить нельзя.

И снова тот же самый синий взгляд и широкая улыбка…

— Почему?

— Потому что я целый.

— Не обижается она, что ты по свету один все бродишь?

Повертев в руке остаток пышного пирога, Глеб решительно захрустел поджаристой корочкой.

— Мы редко видимся. У меня нет возможности объяснять ей мои дела или, хотя бы, извиняться.

— Редко?

— Да, раз-два в год, случайно. На каких-нибудь юбилеях у знакомых.

— А как же?..

Инга не решалась спросить о главном для нее.

Справившись с едой, капитан Глеб прищурился и поднес ко рту льняную салфетку.

— Отвечаю. Живу в одном месте, работаю во многих других. Я доволен тем, что на свете есть преданная мне женщина, которая обеспечивает мои тылы и в которой я уверен на все сто процентов.

— Жена и должна быть такой.

— Это не жена.

Глеб взял ладони Инги в свои.

— Не грусти ты сейчас так, не надо. Помнишь, вы все еще смеялись над моими словами, когда я говорил, что ищу смотрительницу для своей библиотеки? Ну вот, я и нашел. Звать ее Наталья Павловна, у нее чудесные дети и заботливый муж.

— А ты?..

— Что я? В моей библиотеке всегда порядок.

И все-таки, как они этому не противились, пристальный взгляд Инги и мгновенная усталость в глазах Глеба встретились. Он усмехнулся.

— Мудрые восточные люди говорят, что когда у человека много домов — у него нет дома. Зато я свободен.

— Но одинок.

— Одно уравновешивает другое.

Привычно и сильно Глеб Никитин коснулся рукой своих коротких волос. Легкая тень прерванного абажурного света закрыла от Инги его глаза.

— …И вообще, нет никакой причины для принципиальной грусти о такой персоне, как я. Сам жив, здоров. Мой сын здесь, рядом. Ребенок растет нормально, кушает хорошо, буквы уже знает все, даже иностранные. Бреется самостоятельно… — Смеяться Глебу было легче, чем в чем-то сейчас признаваться.

— И внуки мне скоро будут нужны обязательно! Какой же настоящий мужской покой без внуков-то?! Знаешь, один мой знакомый поэт, в юности вместе с ним ставриду потрошили на плавбазе, про это дело сочинил так: «От смятых простынь — до покоя. Покой… А что это такое?»

За стеной раздались счастливые нетрезвые крики.

— Извини, я выйду ненадолго в зал. Посетители чего-то еще хотят. Ты же не обидишься?

Промолчав, Глеб Никитин не сразу отпустил из своих ладоней мягкую и теплую женскую руку.

…В тот раз они всей компанией решили пообедать в каком-нибудь новом месте. Весенний город был не по сезону жарок и душен, изобилие пиджаков, галстуков и деловых портфелей вокруг уже вызывало изжогу, и поэтому, когда кто-то из директоров предложил поехать в нечаянно знакомый ему кабачок за пределами окружной дороги, все легкомысленно согласились.