Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

— Не тарахти. Я же сказал, что гонка была правильная. Поздравляю тебя и твоих бандитов. Пусть только окорока свои розовые нам больше не показывают, а то Хулио сильно при их виде нервничает. Может не выдержать.

— У-уф! Классно! Спасибо, Глеб! Ведь меня к тебе сейчас Макгуайер послал, он же у нас яхтсмен и сказал, что нужно на всякий случай перед тобой извиниться, у них так все яхтенные рулевые после сложностей в гонках делают.

— Так и есть, правильно.

— А вообще… — Бориска, почти справившись со штанами, стал чувствовать себя в разговоре гораздо увереннее. — Вообще, знаешь, ты ведь гонку-то, может быть, и выиграл бы, только вот у тебя этот здоровый в воду перед самым финишем плюхнулся. А, может, и не выиграл бы, мы ведь тоже классно шли, еще бы минут десять и я бы тебя сделал…

— Застегни ширинку.

— Ой! Действительно ведь…

Потрепав Бориску по шее, капитан Глеб тем самым прекратил его снисходительные фантазии.

— Пошли к нашим. Пора собираться и двигать в лагерь. Там уже инструкторы вас ждут.

— А ты?

— А у меня небольшое, но очень волнительное дело намечается. Пошли.

— Погоди, Глеб… Тут вопрос такой возник, помоги мне, пожалуйста. Когда я на шлюпке командовал, то сам путал, что такое трос, а что канат, как их различать-то! И потом еще Тиади стал надо мной издеваться, говорить всем, что я ничего в парусном деле не понимаю…

— Издевался, говоришь? Тиади? Про веревки спрашивал? Ну, тогда вот.

— Чего?

Бориска недоумевал, рассматривая круглую фигуру, которую Глеб состроил из сомкнутых указательных и больших пальцев своих рук.

— Сделай также.

— Ну, сделал… И что?

— По правилам старой морской практики окружность троса могла достигать трехсот пятидесяти шести миллиметров, а вот если его обхват был больше, то такая значительная веревка уже считалась канатом.

— А зачем мне это?

Бориска удивленно смотрел на учителя сквозь круг, образованный его пальцами.

Ничуть не боясь обидеть мальчишку, Глеб захохотал, ясно сверкая глазами.

— Да это же и есть приблизительный максимум для троса. Если трос пальцами не сможешь обхватить, то смело спорь со всеми, что держишь в руках канат. Впрочем, сейчас много новых стандартов по этому поводу умные люди напридумывали, там есть разные мнения, но все эти уловки, я думаю, чтобы уклоняться от налогов. Не обращай на них внимания. Пошли к иноземцам.

Чем ближе они подходили к кострам, тем было шумнее.

Некоторые обсохшие и согревшиеся после еды оригиналы продолжали щеголять в сатине, но большинство уже прикрыло плоть верхней форменной одеждой.

— Поздравляю.

Капитан Глеб протянул ладонь Макгуайеру. Тот перехватил кружку с чаем в левую руку и, торопливо обтерев о куртку пальцы правой, с улыбкой принял рукопожатие.

— Где приходилось гоняться?

— Мы на Карибах с друзьями общую яхту держим, там этой зимой в двух гонках участвовали.

— На «Антигуа Классик» был?

— О, конечно! В Фалмуте! А ты откуда эту регату знаешь?!

Макгуайер изумленно оживился.

— Я тоже был в декабре на Антигуа. Меня волонтером на «Спартан» в гонку приняли, мы второе место в группе «В» взяли.

— Вот здорово!

Приподняв на лоб свои черные непроницаемые очки, Макгуайер наконец по-человечески улыбнулся.

— А я бы тебя сегодня все равно сделал!

— Кишка тонка.

— Чего, чего?

Яхтсмен никак не мог понять последнюю фразу Глеба Никитина. Тот кивнул Бориске.

— Уточни для товарища мое особое мнение.

Старые тополя были вроде как декоративные пальмы.

На их фоне, на перспективе далекого пространства золотого залива иностранцы начали щедро фотографироваться. Взяв пример с Хиггинса, который уговорил капитана Глеба и Бориску встать около костра вместе и щелкнул их так несколько раз; многие и сами захотели сделать памятные фото своих отважных командиров.

— Все, хватит! Я нефотогеничен. Вот этого многообещающего молодого человека можете снимать, сколько вашей душе угодно!

Загорелый и похорошевший победитель гонки Бориска с удовольствием позировал и гордо улыбался в объективы.

Кто первый задумал бросаться рюкзаками, Глеб не заметил.

Сначала над догорающим костром летал один тугой вещмешок, потом их было уже три, через минуту между рук гогочущих регбистов метались уже пять темно-зеленых пузырей с развевающимися брезентовыми лямками. Но скоро их хозяева поочередно распознали свое истязаемое имущество и отняли рюкзаки у вандалов. Все. Кроме одного. Бориска продолжал наслаждаться славой в лучах юпитеров, а его пожитки продолжали спортивно летать над бельевыми веревками.