Александр Вин - Игры для взрослых мальчиков

Инга хотела было привычно пококетничать, но, увидев серьезную синюю глубину глаз Глеба, смутилась еще больше. И, немного помолчав, ответила задумчиво.

— Скучные они все. И финн этот твой тоже…

Без кофе было никак не обойтись.

А разговаривать они продолжали также, иногда остро встречаясь внимательными взглядами, иногда просто и бережно подшучивая друг над другом.

— Противно быть не самим собой. Не по мне изображать бравого вояку, этакого американского сержанта, подыгрывать этим релаксирующим ребятам, даже понарошку.

— Почему? Из тебя, по-моему, получился бы очень хороший военный!

— Ни-за-что! Есть три серьезные причины, по которым я никогда не буду состоять ни на какой должности. Во-первых, и ты это прекрасно знаешь, дисциплина и я — несовместимы. Второе вытекает из первого — не люблю подчиняться. Особенно дуракам. И, самое главное и принципиальное для меня, — любая униформа вчистую убивает творчество.

— Было время, когда многие бывшие военные трудно входили в общепринятый бизнес из-за узости мышления, а я — тоже с проблемами — из-за широты моих личных амбиций.

Инга всплеснула руками.

— Ну ведь ты же по-настоящему умный!

— Однако, ах, как верно ты говоришь, слюшай, хорошо слышать такие слова!

С акцентом и поднятым вверх указательным пальцем Глеб, как и хотел, был действительно забавен.

— Почему ты со мной так часто соглашаешься?! Ни за что не поверю, что ты ни с кем не споришь, только со мной?

— Зачем попусту обижать или расстраивать людей?

Глеб посерьезнел, поглаживая пальцем кофейную чашку.

— Почти всегда я разговариваю не ради себя, не с целью выставить свою персону в выгодном свете, добиться чьего-либо расположения или пристального внимания. Давно уже выбираю тон или способ общения, способный сохранить спокойствие собеседника! С добрым обжорой я говорю о соусах и вкусе теплых лангустов, пойми — не про свое же бессистемное питание и презрение к тщательной кулинарии мне такому человеку рассказывать. Он же расстроится, он будет обижен! Нет, так с людьми нельзя.

С истовым огородником я поддерживаю разговор о пользе раннего мульчирования и об удивительных свойствах черной пленки при возделывании клубники. Если же я честно скажу, что его убогие шесть соток и будка с инвентарем, называемая в определенных кругах дачей, по моему глубокому убеждению, есть богатство нищеты, он может и впрямь начать пристально думать в этом направлении и опять же может разочароваться в себе. Я этого тоже не хочу.

А сейчас, в этом вынужденном походе, мне разговаривать особенно-то и не с кем. Иностранцы немы, мой соотечественник Бориска юн. И поэтому с ними мне приходится говорить коротко и смешно.

Не спрашивая Глеба, Инга, поднявшись со скамейки, взяла со стола его пустую чашку.

— Еще немного тебе, горячего.

Он замолчал.

Протерев большой салфеткой чистое блюдце, Инга задумчиво приложила пальцы к губам.

— И почему с тобой всегда так часто все это происходит? Истории разные, случаи?

— Потому что для меня это интересно.

Мудрая женщина всегда поймет, если именно ей мужчина захочет сказать что-то действительно стоящее и важное для него.

— Зато со мной не бывает другого. Это вроде как закон сохранения энергии или сообщающихся сосудов. Приключений я имею достаточно. Встречаюсь с очень интересными людьми, попадаю в забавные переделки… Ты права, многовато их для примерного обывателя, для его спокойного и размеренного бытия. Но именно из-за этого изобилия необычного в моей жизни нет милиционеров, паспортисток, нет домкратов, шрусов и гаишников. Я до сих пор не знаю разницы между ОСАГО и КАСКО, у меня нет личной больничной карты, нет начальников, коллег, нет дурацких посиделок в бане, злобной бессмысленной охоты на невиновных зверей и птиц, нет пьяных соплей, завистников, я не имею никогда тупого похмелья и стыда мелких обманов.

Я не имею счастья пересекать двойную сплошную, не пью с соседскими мужиками в гаражах, не трачу время на обсуждение мобильных тарифов и планов. В свободное время не валяюсь на диванах, не смотрю и не обсуждаю ни с кем разных ксюш и полезных диет.

Вот у меня и освобождается время для другого. Для приключений.

— Так просто?

Непривычное собственное многословие изумило даже Глеба.

— Да, все просто. Элементарно, Ватсон! Не кури — и у тебя не будет перекуров.

— Некоторые знакомые, особенно те из них, кто имеет отношение к творчеству, от чистого сердца соболезнуют мне, говорят, что я — неформат. Высокая похвала для такого беззаботного типа! Именно этого я и добивался всю жизнь — не быть в формате. Особенно в таком…