Дороти Паркер - Новеллы

Ах, ну что ты к этому прицепилась. Я уже повторяла тебе сто раз, что ничего я не хотела сказать. Ну говорят тебе, я не помню, что я хотела сказать. «Позавчера вечером»? Разве я сказала «позавчера вечером»? Ничего я подобного не говорила… Ну ладно. Может быть, так даже лучше. Ладно, Мона. Чем больше я об этом думаю, тем яснее вижу, что будет гораздо лучше, если ты узнаешь это от меня. В конце концов кто-то должен же тебе сказать. Такие вещи рано или поздно все равно выплывают наружу. Я знаю, что ты предпочитаешь услышать об этом от своей лучшей подруги, верно, Мона? И видит бог, я должна сделать все, что в моих силах, чтобы открыть тебе глаза на этого человека. Но только лежи спокойно, дорогая. Ну хоть ради меня. Так вот, дорогая моя, Гарри не в Чикаго. Мы с Фредом видели его позавчера вечером в клубе «Комета». И Элис видела его — во вторник вечером в «Эль Румба». И вообще сотни людей видели его и тут и там, и в театрах, и везде. Да он не пробыл в Чикаго и двух дней, если он вообще был там.

Так вот, слушай, детка: он был с ней, когда мы его видели. По-видимому, он все время проводит с ней. Никто ни разу не видел его с кем-нибудь еще. Ты должна наконец понять это, дорогая. Больше же ничего не остается делать. Я слышу со всех концов, что он просто заклинает ее выйти за него замуж. Впрочем, я, конечно, не знаю, насколько это верно. Откровенно говоря, я совершенно не понимаю, почему он так этого добивается. А впрочем, от мужчины такого сорта, как он, всего можно ожидать. И я говорю — если он на ней женится, — поделом ему. Вот тогда он запоет по-другому. Он у нее будет ходить по струнке, она сумеет прибрать его к рукам.

Но, боже мой, как она банальна ! Когда мы их увидели, я сразу подумала: «Да ведь у нее совершенно заурядный вид, абсолютно заурядный». Что ж, должно быть, это в его вкусе. Признаться, сам он выглядит отлично. Никогда еще он не был так обаятелен. Ты знаешь, конечно, какого я о нем мнения, однако тут уж ничего не поделаешь — приходится признать, что он один из самых красивых мужчин на свете. Я понимаю, что он любой женщине может вскружить голову… Но ненадолго. Пока она его не раскусит. О, если бы ты только видела его с этой ужасной безвкусной женщиной, если бы ты только видела, как он не сводит с нее глаз и слушает ее дурацкую болтовню так, словно у нее что ни слово — то алмаз! Я чуть не…

Мона, радость моя, да ты никак плачешь? Но это же просто глупо, мой ангел. Этот человек не заслуживает того, чтобы хоть секунду о нем сокрушаться. Ты и так слишком долго о нем сокрушаешься. Вот в чем беда. Три года! Три лучших года ты отдала ему, всю свою молодость. А он все время обманывал тебя с этой женщиной. Ты вспомни, вспомни, чего ты только за эти годы не натерпелась. Вспомни, как он снова и снова обещал тебе расстаться с ней. И ты, жалкая, глупая дурочка, верила ему, а он прямо от тебя снова отправлялся к ней. И ведь все знали об этом. Подумай хорошенько и посмей теперь сказать мне, что из-за этого человека стоит проливать слезы! Право, Мона, я думала, что у тебя больше гордости.

Ты знаешь, я даже рада, что все это случилось. Я рада, что у тебя открылись глаза. То, что он сейчас себе позволил, это уж слишком. Он в Чикаго! Слыхали вы что-нибудь подобное! Как только вернется, он в ту же секунду даст тебе знать! Нет, это было самое доброе дело — сказать тебе все и заставить тебя наконец образумиться. Ни одной секунды я об этом не жалею. Стоит мне только подумать, что он там развлекается вовсю, а ты тут, по его милости, лежишь чуть ли не при смерти, я просто готова… Да, да, по его милости. Даже если у тебя не было… Хорошо, хорошо. Даже если я ошибаюсь и у тебя ничего такого не было… А я естественно могла это подумать, ведь ты устроила такую тайну из своей болезни. Даже если ничего такого не было, все равно он довел тебя до этого нервного упадка сил. Этого тоже достаточно. А ты все отдала этому человеку! Негодяй! Выкинь его сейчас же из головы!

А я говорю, что ты можешь, Мона! Тебе нужно только взять себя в руки, детка. Вот возьми и скажи себе: «Ладно, я потеряла три года жизни». И никогда больше не думай о нем. Боже мой, он же совсем не думает о тебе, моя дорогая.

Ты просто больна и очень ослабела — вот почему ты так разволновалась, крошка. Я знаю. Но ты поправишься, и все как-нибудь наладится. Ты еще можешь кое-как устроить свою жизнь. Ты просто должна это сделать, Мона. Ты же сама понимаешь, что в конце концов… Нет, конечно, ты и сейчас выглядишь прелестно, я вовсе не это хотела сказать… Но все же ты… Ну, словом, с годами ты же не становишься моложе. А ты так глупо, бесцельно проводила свои дни, забросила всех своих друзей, никуда не ходила, ни с кем не встречалась, сидела тут одна и ждала, ждала: когда Гарри тебе позвонит, когда Гарри к тебе придет… Придет от нечего делать, если не подвернется ничего более интересного! Целых три года ты не думала ни о ком и ни о чем, кроме этого человека. Ну а теперь забудь его.