Лиза Ангер - Красивая ложь

Я поднялась по лестнице и пошла вдоль длинного коридора, мимо многочисленных дверей. Когда я заметила квартиру номер четыре, я постучала. Ничего не произошло. Я подумала, что Мария Качиаторе изменила свое решение. Я постучала снова.

— Подождите, — раздался приглушенный голос. — Я иду.

Я услышала, как смывают в туалете, потом кто-то начал мыть руки, а затем до меня донеслись тяжелые шаги. Дверь распахнулась. Предо мной стояла хмурая полная женщина в ярко-голубой накидке и таком же тюрбане.

— Мисс Качиаторе?

Она посмотрела на меня, и ее хмурое выражение исчезло. Она взирала на меня с благоговейным ужасом.

— Боже Милосердный, Пресвятая Дева! — воскликнула она, отступая от меня на шаг.

Я оглянулась, чтобы посмотреть, что ее так поразило, но, повернувшись к ней снова, поняла, что она смотрит прямо на меня.

— Я рада, что ты мне сначала позвонила, — сказала она. — Иначе у меня мог бы случиться сердечный приступ.

Мисс Качиаторе посторонилась, и я прошла в квартиру. Она не отрывала от меня взгляда.

— Я не понимаю, — сказала я, хотя догадывалась, что она имеет в виду.

— Ты должна понять, — произнесла она. — Ты же похожа на нее, как две капли воды!

Когда Мария закрыла дверь, комната погрузилась в полумрак. На окнах висели красные бархатные шторы, сквозь которые пробивался свет, окрашенный в кровавый оттенок. На всех полках и стульях стояли большие свечи в стеклянных подсвечниках. В углу комнаты стоял стол, накрытый темной скатертью, которая тоже казалась красной.

Мне стало мерещиться, что даже мои ладони покраснели. Возле стола стояло два стула. На столе лежала колода карт Таро и стояла еще одна свеча. С потолка свисала «музыка ветра» [6] «Музыка ветра» — набор мелких предметов, издающих приятный перезвон при дуновении ветра. ( Прим. перев. ) . В комнате было тихо и жарко.

Комнату наполнил мускусный запах, и я почувствовала, как у меня защипало в носу.

— Сейчас запах улетучится. Я знаю, что он не нравится некоторым посетителям.

— Нет, нет, не беспокойтесь. Он мне не мешает, — произнесла я, оглядываясь по сторонам. — Мисс Качиаторе…

— Называй меня мадам Мария, дорогая. Я так привыкла. Или просто мадам.

— Хорошо, — медленно, растягивая звуки, вымолвила я.

— Итак, — сказала она, усаживаясь с тяжелым вздохом на софу. Ее накидка взлетела и медленно опустилась. Мадам Мария поправила тюрбан. Мои глаза привыкли к тусклому свету, и я заметила, что она по-прежнему смотрит на меня.

— Почему ты обманула меня, Джесси? Зачем тебе обманывать старую леди, которая меняла твои подгузники?

Она похлопала по софе рядом с собой, и я присела.

— Я вам не лгала. Меня и правда зовут не Джесси. Мое имя Ридли Кью Джонс.

Мария кивнула.

— Ты пришла узнать, что произошло с твоей матерью. Ты хочешь знать правду.

Она говорила так, словно ей подсказывал слова оракул, хотя я сама до этого ей все рассказала.

— Я пришла к вам, чтобы спросить о судьбе Терезы Элизабет Стоун, — упрямо произнесла я.

Очень трудно, когда люди принимают тебя за кого-то другого. Они называют тебя по имени, к которому ты не привык, вспоминают людей, к которым ты не имеешь никакого отношения. Они уверены в том, что говорят, так же, как ты уверен в собственной версии. И от этого голова невольно начинает идти кругом. Это сбивает с толку. До сих пор еще никто не смог представить мне доказательств того, что я и есть Джесси Амелия Стоун. Я ощущала себя Ридли Кью Джонс и намерена была придерживаться этой версии.

— Хорошо, — сказала мадам Мария, и в ее голосе послышалась материнская забота. — Ридли. Хорошо. Расскажи мне все, что с тобой произошло.

Я оглянулась.

— Разве вы сами не можете этого сказать, мадам?

— Избавь меня от этого, — произнесла с улыбкой Мария. — Пожилой леди надо как-то зарабатывать себе на жизнь, и поэтому я гадаю на картах. Люди нуждаются в наставлениях. Кому-то достаточно поговорить о своих проблемах, кому-то необходимо услышать, что все будет в порядке. Разве ты для этого пришла?

Я не стала отвечать Марии, раздумывая, стоит ли мне встать и уйти. Но что-то в этой даме привлекло меня, вопреки (хотя, может, именно благодаря) ее псевдомистицизму. У нее было решительное волевое лицо, изборожденное морщинами, кожа на подбородке и вокруг глаз сильно обвисла. Тело Марии казалось мягким и располагающим к себе, как будто многие люди нашли утешение в ее объятиях. Я почувствовала себя спокойно в этом странном маленьком доме. И я рассказала мисс Качиаторе все, что знала. Я сообщила ей даже о том, что утаила от детектива Сальво. Как видите, я была не таким уж крепким орешком. У меня и раньше не очень получалось хранить секреты.