Карин Боснак - Спасите Карин!

Позже Наоми обмолвилась, что она только что разговаривала с Брэдом. Потенциально Голубым Брэдом. Брэдом, который мне так и не позвонил. С единственным человеком в Нью-Йорке, который мне действительно нравился.

— Он говорил что-нибудь обо мне? — спросила я.

— Ну да, — сказала она. — Я поинтересовалась, что между вами произошло, просто так, мимоходом, чтобы он не подумал, что я тут же побегу докладывать тебе…

— И? — спросила я.

— И он ответил, что перестал звонить тебе, потому что ты слишком много работаешь.

— Ты что, смеешься надо мной?

— Нет, он именно так и сказал, — ответила Наоми.

Я слишком много работала? Черт, если он тогда так думал, то посмотрел бы на меня сейчас!

— Вот как, — только и сказала я.

Только что я поведала ей о том, как ненавижу свою работу.

— По-моему, тебе ее нужно бросить, — сказала она.

— Не могу. — Хоть она и моя лучшая подруга, не признаваться же мне, что не могу бросить работу, потому что задолжала уйму денег и на целый месяц опаздывала с квартплатой. Стыдно было рассказывать об этом.

— А почему не можешь? — спросила Наоми.

— Потому что у меня контракт, — объяснила я. — Если я разорву контракт и уйду, то не смогу перейти в другое шоу на телевидении. — И это было правдой.

Той же ночью после вечеринки я улетела в Нью-Йорк. Всю дорогу до дома я проплакала. И не потому, что Брэд перестал звонить мне. А потому, что не хотела превратиться в одну из тех, для кого работа — это все в жизни. Я всегда говорила, что никогда и ни за что не повторю судьбу женщин, сделавших к сорока пяти годам успешную карьеру, но оставшихся одинокими и бездетными. Я всегда хотела сделать карьеру. Но сейчас, когда стала реальной эта возможность, я усомнилась в прежних намерениях. Цена карьеры оказалась ужасной. Из-за своих финансовых обязательств я попала в ловушку.

В следующий понедельник, вместо того чтобы нестись на работу, я решила позвонить туда и сообщить, что задержусь. Мне надо было к врачу. Но пути к нему я почувствовала неожиданное облегчение: возьму и посачкую!

Пройдя небольшой осмотр, я зашла к врачу в кабинет узнать диагноз. Он сидел за столом, а я опустилась в кресло напротив, приготовившись к тому, что у меня развилась тяжелая, неизлечимая болезнь из-за перенапряжения на работе.

— У вас все в порядке, — объявил врач. — Никакого острого воспаления, просто простуда.

— Хорошо, — с облегчением сказала я.

— Но, Карин, если вы простужены уже не первую неделю, почему до сих пор не приходили?

— Страшно занята на работе, просто вырваться некогда, — ответила я.

— Ну, то, что вы так много работаете, не извиняет вашего безалаберного отношения к своему здоровью, услышала я справедливое замечание.

— Да, знаю.

И я снова расплакалась. Было очень стыдно: с чего вдруг, по какой причине слезы? Но последнее время я могла расплакаться буквально не из-за чего.

— Почему вы плачете? — спросил доктор.

— Я ужасно вымоталась. Это не работа, а несчастье какое-то, — ответила я.

— Так найдите другую, — сказал он.

— Не так-то это просто, — возразила я, удивленная его прямотой. Мне хотелось заорать: «Не могу я бросить работу, у меня до чертовой матери долгов всяким кредитным компаниям!» — но я сдержалась.

— Вы просто не понимаете, — сказала я.

— Чего я не понимаю? Если работа не нравится, надо найти другую, — повторил врач. — Честно говоря, Карин, вы здоровы, у вас все в порядке. Каждый день ко мне приходят умирающие. Если ваша единственная проблема — это то, что у вас плохая работа, ну тогда просто найдите новую, сказал он без всякого сочувствия.

Доктор был прав, но в тот момент я была слишком расстроена, чтобы понять это. Нет, казалось мне, раз он доктор, то мог бы проявить хоть немного сочувствия к моим проблемам, ведь я разревелась прямо у него на глазах.

— Простите? — переспросила я в полном шоке.

— Серьезно, ваши проблемы в сравнении с тем, что бывает у других, не так уж страшны, — ответил он. — Вы просто делаете из мухи слона. Найдите другую работу.

— Сэр, мне не хочется быть грубой, но люди, случается, совершают самоубийство из-за нелюбимой работы. Так что не надо преуменьшать мою проблему.

— У вас бывают мысли о самоубийстве, Карин? — спросил врач, с участием глядя на меня.

— Нет, сэр. Но вы отнеслись ко мне без всякого сочувствия, когда у меня прямо на ваших глазах произошел нервный срыв! Разве так можно? Вы ведь доктор.

— Ну, простите меня, — сказал он. — Выписать вам что-нибудь от стресса?