Генри Миллер - Этот прекрасный мир [сборник]

В эту секунду раздался паровозный свисток. Пассажиры расселись по своим местам, и поезд тронулся. Я вдруг вспомнил о чемодане, который отправил багажом. В нем почти все мои рукописи и пишущая машинка. Хорошенькое дело! И все из-за каких-то жалких грошей, так безрассудно брошенных на стойку.

Теперь к нам присоединился низенький толстячок с непроницаемо-вежливой физиономией. Судя по его виду, он настроился хорошо провести время.

Прислушиваясь к стуку колес уходящего состава, я приготовился к самому худшему. В конце концов, когда изнасилование неизбежно, надо расслабиться и по возможности получить удовольствие. Я потребовал, чтобы мне вернули паспорт. Хотите устроить допрос с пристрастием – валяйте. Делать все равно нечего, поезд уже ушел. Прежде чем пойду разбираться с ньюхейвенским ночлегом, успеем повеселиться.

К моему изумлению, долговязый чинуша отказался вернуть мне документ. Я не на шутку разъярился и пригрозил, что обращусь к американскому консулу.

– Послушайте, вы можете подозревать меня в чем угодно, но верните паспорт, это же мой паспорт.

– Зачем так волноваться, господин Миллер? Вы получите его перед отъездом. Но сначала я хотел бы задать вам несколько вопросов… Насколько я понял, вы женаты… Ваша жена живет с вами – и… вашим другом? Или она в Америке?

– По-моему, вас это не касается. Но раз вы настаиваете, то извольте. Я уехал почти без гроша, потому что все отпускные деньги отдал жене. Мы разводимся, скоро ей возвращаться в Америку, и она сейчас сидит на мели.

– Могу я узнать, сколько вы ей отдали?

– Вы мне задали уже столько вопросов, которые не имели права задавать, так почему бы не задать еще один? Я дал ей шестьдесят фунтов. Это легко проверить. В моем портмоне наверняка завалялась квитанция обменного пункта. – Я потянулся за бумажником, чтобы подтвердить свои слова.

– Но ведь это очень глупо – отдать все жене и приехать в Англию практически без единого пенни за душой.

Я кисло улыбнулся:

– Любезный, я уже битый час пытаюсь вам объяснить, что приехал сюда не милостыню просить. Как только вы меня отпустите, я получу деньги и все будет о’кей. Мы понапрасну теряем время на разговоры, но попытайтесь меня понять. Я писатель , я работаю по вдохновению. У меня нет счета в банке, и я не привык загадывать на год вперед. Вы почему-то считаете, что я приехал в Англию, чтобы… по правде говоря, не знаю, что вам там втемяшилось. Мне просто захотелось увидеть Англию, услышать английскую речь – можете вы в это поверить? – и отчасти отделаться от жены. Улавливаете смысл?

– Кажется, улавливаю. Вы намерены сбежать от жены и взвалить заботу о ней на государство. А вы уверены, что она не последует за вами сюда? И как в таком случае вы будете содержать ее в Англии, если у вас нет денег?

Разговаривать с ними было все равно что биться лбом о каменную стену. Но не начинать же все сначала.

– Послушайте, меня совершенно не волнует ее дальнейшая судьба. Если она захочет, чтобы ею занималось государство, право же, это ее личное дело.

– Вы упомянули, что работаете в «Чикаго трибюн»?

– Я не говорил ничего подобного. Я сказал, что мой друг, тот, который должен прислать мне деньги, работает в этой газете.

– Значит, вы никогда не работали в ней?

– Работал, но больше не работаю. На днях меня уволили.

Он встрепенулся:

– Так, значит, в Париже вы работали в газете?

– Ну да, я так и сказал. А в чем дело? А почему вас это так заинтересовало?

– Господин Миллер, я прошу вас показать мне ваше удостоверение личности. Раз вы живете в Париже, у вас должно быть carte d’identite …

Я выудил из кармана carte , на которую они оба с живейшим интересом накинулись.

– Но ведь это вид на жительство без права на работу, а вы утверждаете, что работали в «Чикаго трибюн» корректором. Как прикажете вас понимать, господин Миллер?

– Как хотите, так и понимайте. Мне кажется бессмысленным доказывать, что я американский гражданин, что «Чикаго трибюн» американская газета и что…

– Простите, почему вас уволили?

– Как раз об этом я и хотел сказать. Дело в том, что французские чиновники – те, кто ведает этой волокитой, – относятся к таким вещам примерно так же, как вы. Я бы до сих пор преспокойно сидел себе в этой паршивой газетенке, но это работа для тупых. Корректор из меня получился никудышный, вот поэтому меня и уволили.

– Кажется, вы гордитесь этим!

– Горжусь и считаю, что это свидетельствует о наличии интеллекта.