Виллем Херманс - Воспоминания ангела-хранителя

Альберехт не вошел в дом через входную дверь, а обогнул здание и увидел то, что ожидал: на лужайке был раскрыт большой тент и в тени от него стояла садовая мебель; на соломенном шезлонге сидела Мими с книгой в руке.

Увидев Альберехта, Мими встала.

– Берт! Что с тобой стряслось?

– Со мной ничего, пока еще ничего, – пролепетал он.

– На тебе лица нет.

– Немцы разбомбили здание суда. Я был вблизи.

Она смахнула пыль с лацканов его пиджака, похлопала по плечам. Затем мягкими ладонями вытерла ему щеки и поцеловала, но он оставался бледен, как мел.

– Не могу сказать, что чувствую себя вполне хорошо, – сказал Альберехт. – Я видел, как обрушился мой кабинет. Бёмер дал мне в долг триста гульденов, а через четверть часа уже погиб. На улице убитые. Мне очень скверно.

Он сел и стал ловить ртом воздух.

– Садись на мой шезлонг, там удобнее.

– Да не надо, так хорошо.

Стул, на который он сел, находился полностью в тени от тента, и только ноги оказались на солнце. Ноги были настолько ледяными, что солнечное тепло, проникавшее через ботинки, казалось обжигающим.

– Хочешь кофе?

Мими ненадолго ушла, но вернулась очень быстро, без кофе, и села на свой шезлонг боком, поставив ноги рядышком на траву и сложив руки на коленях. Она напоминала опытную медсестру. Сидя так, ей было удобно смотреть на Альберехта и прикасаться к нему, если потребуется.

– А ты сам где был в это время?

Служанка в черном платье с белым передником принесла кофе.

– Я был… – сказал Альберехт и замолчал.

– Я был в бомбоубежище, – продолжал он, когда служанка поставила кофе и ушла. – Я выглянул на улицу и увидел, как обрушился фасад. Все люди погибли.

– Невозможно себе представить, – сказала Мими. – Здесь мы почти ничего не заметили. Эрик вышел на крышу, чтобы посмотреть на самолеты. Как кофе, помогает?

– Да, спасибо, очень помогает, но…

– Что но?

– Наверное, не следовало бы тебе об этом говорить, но я… я больше ни на что не надеюсь. У меня чувство, что война ничем хорошим для нас не кончится. Это все пустые слухи: что взорван бронепоезд, что снова отвоеваны аэродромы, захваченные немцами, что сбито двести немецких бомбардировщиков… Все это враки, всегда распускаемые военными, когда битва почти проиграна.

– Французские войска идут на помощь, они уже в Брабанте.

– По-моему, у нас на всех уровнях засели предатели, и в Бельгии с Францией тоже. Полицейских убивают прямо с крыш домов. Вчера я хотел снять деньги со счета, так оказалось, что вице-президент моего банка смотал удочки. Давно славился прогерманскими настроениями, ты ж понимаешь. Нам надо было уже месяц назад посадить в тюрьму несколько тысяч предателей, а мы только составили список в восемьсот человек. Все эти чернорубашечники, все эти темные личности на заднем плане! У нас была бы хоть какая-то уверенность. Смотри, как основательно к этому подходят немцы! Заранее готовят приказы об арестах в странах, которых еще не завоевали.

– Так ты думаешь, что нас предали?

– Даже если бы и не предали! Знаешь, сколько современных самолетов состоит на вооружении у нидерландской армии? Двадцать три. Я разговаривал с артиллерийским офицером, так снарядов у них перед самой войной было по четыре штуки на орудие. Сейчас они все уже, разумеется, кончились. Для немцев разбить нас в пух и прах – пара пустяков.

– Ты не должен так говорить. Человек в твоем положении не имеет права так говорить!

Ах, с какой радостью я слушал бодрые речи этой мужественной женщины!

Альберехт, обычно глухой к моим наставлениям, прислушался к ее словам и долго думал, прежде чем заговорить опять. Я читал его мысли: он взвешивал, о чем ему можно и о чем нельзя говорить. И он сказал себе: Мими ни в коем случае нельзя рассказывать, что я еще не передумал ехать в Англию.

В конце концов он ответил:

– Разумеется, я не буду говорить этого каждому встречному-поперечному. Но тебе я честно говорю то, что думаю. Как это было всегда.

– Но это вовсе не значит, что думаешь ты правильно. Рассказов о предательстве и тому подобном всегда хватает. Может быть, все еще обойдется.

– Мими, они приземлились в густонаселенных точках, где их никто не ожидал. Без подготовки такое невозможно. Они завладели всеми тремя мостами в Роттердаме, а мост в Дордрехте не взорвался. Наши военные планировали взорвать множество мостов, но заложенная взрывчатка исчезла. Ее выкрали диверсанты.

– Придерживающиеся правых или левых взглядов?