Станислав Рудольф - Дальтоник

Потому-то Ирена упорно отказывалась навестить Мирека. Пока с ней не поговорил отец. Он нашел Ирену в своей мастерской, где та готовила колышки для субботней пионерской игры. Ирена обещала Иване, что наметит маршрут, поставит на контрольные пункты старших ребят, а сама с группой хронометристов и несколькими родителями-энтузиастами будет стоять на финише. Заметив, как неловко дочь обтачивает острие колышка, отец отодвинул ее от верстака и взялся за рубанок. Теперь она уже во все глаза смотрела на его ловкие руки. Палки сразу превратились в колышки, словно выточенные на токарном станке.

— Поезжай к Миреку, — сказал вдруг отец, не прерывая работы.

В мастерской пахло свежераспиленными сосновыми досками. В детстве Ирена часто сидела здесь и ждала, пока отец выключит электрическую пилу и она сможет выбрать из опилок чурбачки и тонкие дощечки и соорудить из них кроватку, столик, шкаф — целое приданое для своей куклы.

Ирена хотела возразить, но отец назидательно поднял рашпиль, которым обрабатывал колышек.

— Человек и животному поможет подняться, если оно упадет. Не бери грех на душу: могла помочь, но не помогла. Хотя, как ты заявила маме, он тебе и чужой человек.

Ирена скрепя сердце согласилась. В воскресенье пополудни за ней заехали на машине родители Мирека. Одно место на заднем сиденье было свободно. Рядом лежали букет гвоздики в шуршащей бумаге, пирожные со взбитыми сливками и какие-то книжки.

Отец Мирека перед каждым перекрестком убирал газ и сбавлял скорость. Язык его жены работал без устали, словно циркулярная пила. Через минуту Ирена уже не пыталась уловить ход ее мыслей.

В больнице они встретились с Камилом и еще тремя ребятами из ансамбля. Разувшись, в одних носках, они стояли возле двери двести одиннадцатой палаты и смущенно поздоровались, пожав по очереди руки вновь прибывшим.

В светлой комнате стояла одна койка.

На ней лежал Мирек.

Мучительная сцена поцелуев. Ребята один за другим пожали ему ту руку, что была без гипса, и деликатно выстроились рядком вдоль стены. Сесть было некуда. Мать придвинула к изножию постели единственный имеющийся в палате стул. И опять слова, опять слова…

Ирена стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на больного.

Войдя, она лишь бросила ему издали: «Привет!»

Узнать Мирека было трудно, голова плотно забинтована, широкая повязка перекрывает глаз, левая рука и нога — в гипсе. Откуда же он ехал? Считается — рабочая травма. Но ведь он мог ехать на служебной машине и к той девице из замка.

— Ну, мы пошли! — стал прощаться Камил, и ребята опять по очереди пожали товарищу здоровую руку. При родителях и при Ирене говорить с ним было решительно не о чем. Ребята простились с ними тоже. Когда они уже были в коридоре, мать Мирека вдруг вспомнила, что собиралась купить лимонада. Схватив полотняную сумку, она выскочила из палаты, отец — за ней.

Ирена и Мирек остались наедине. И почему она не догадалась сказать, что сама пойдет за водой! Спину холодили больничные двери. Ирена старалась не отводить глаз под его взглядом.

Она молчала, молчал и он, не зная, что сказать.

— Когда меня сюда привезли, — начал он задыхаясь, — я все время думал о тебе, придешь ли…

Мирек знал, что он лжет и если в его словах есть доля правды, то незначительная. Признаться честно, он боялся Ирены. Стыдился и боялся. Когда он очнулся от наркоза и понял, что будет жить, несмотря на адские боли, его вдруг охватило властное желание снова почувствовать рядом с собой тот огонь, ту страсть, однажды ночью названную им: «Надя!» Он жаждал обладать ею, доказать самому себе, что, несмотря ни на что, жизнь прекрасна. Об Ирене он вспомнил намного позже.

Мирек оглянулся на дверь.

— Что они говорят? — прошептал он. — Я не останусь калекой?

Мирек ждал ответа.

— Нет, конечно, нет… — сказала Ирена, хотя и без большой уверенности.

Мирек протянул руку, всю в синяках и ссадинах, темных от йода.

— Подойди ко мне, Ирена!

Жалость, предательская жалость, подтолкнула ее. Ирена сделала два шага к кровати и коснулась его руки. Он подождал, пока Ирена сделает еще один шаг, и дернул ее к себе.

Ирена чуть не вскрикнула. От Мирека сильно пахло лекарствами, сквозь повязку на голове просочилась кровь, губы обметаны. Приподнявшись на здоровой руке, Мирек осыпал ее поцелуями.

Йозеф Каплирж взял шефство над начинающей преподавательницей Геленкой Боубеликовой. Директор объявил об этом на десятиминутке, и все, включая Гелену, согласились. Каплирж ободряюще улыбнулся и сказал так, чтобы остальные слышали, что постарается исполнять эту функцию неформально. — Ох, Геленка, доверили бы мне это дело!.. — выкрикнул Милош Лекса и, обернувшись к молодой учительнице, увидя, что и директор Ракосник тоже улыбается шутке, продолжил: — Я бы над тобой неплохо по-шефствовал!