Станислав Рудольф - Дальтоник

— А это!.. — Каплирж, со всевозможными предосторожностями отодвинув чашку с недопитым кофе, положил на стол большую визитную карточку. — Это мой «Голубой Маврикий»!

Перед Геленой лежала визитная карточка Уинстона Черчилля.

— Любопытно, — сказала Гелена скорее про себя, не решаясь взять в руки столь ценную вещь. В конце концов она отважилась. — Это действительно оригинал? — спросила она.

Каплирж заверил, что о фальсификации не может быть и речи. Карточку Гелена вернула, и Каплирж аккуратно вложил ее под букву «Ч».

У него хватило деликатности не демонстрировать гостье все свои 15 228 визитных карточек. Закрыв коробку, Каплирж провозгласил:

— У этой коллекции имеется и практическое назначение. Никогда не известно, понадобится ли вам влиятельное лицо! И когда вы скажете таковому, что у вас имеется визитная карточка с его адресом и телефоном, то вы для него уже не аноним! Его визитная карточка проложит вам путь к нему, хотя подчас и длинный. Могу вас, Геленка, заверить, что мне, — тут Каплирж многозначительно повысил голос, — мне моя коллекция помогала, и не однажды!

— Например, когда ты был в Египте!.. — подыграла ему жена. Египет, видимо, был подходящий и наглядный пример. Каплирж на сей раз использовал его, и было очевидно, что жену его внимание радует: Каплирж начал излагать издалека, в какой неприятной ситуации он очутился в каирском аэропорту, когда обнаружил, что у него исчезли все документы.

— Хорошо, что у тебя в кармане оказалась визитка того студента! — подсказала ему снова Каплиржова.

Он продолжал, но она через минуту опять перебила его:

— Расскажи, что вытворял тот полицейский!

Гелена повернулась к ней.

— Вы там были вместе? — Ей показалось странным, сколь подробно известны пани Каплиржовой все перипетии заграничных путешествий ее мужа.

— Нет… — ответила женщина. — Пепа всюду ездит один, я бы такой дороги не перенесла. — Ну, рассказывай!.. — И она опять подтолкнула мужа.

Каплирж продолжал живописать свои египетские приключения. Гелена уже не вслушивалась. Она думала о странных отношениях этой пары. Они жили одни, без детей, без родителей, совершенно одни в огромной квартире. У Гелены было такое ощущение, что им на двоих вполне хватало жизни одного из них, и пани Каплиржова подтверждала это каждым своим взглядом.

Как только пробило девять, Гелена позволила проводить себя до дверей. Она уносила планы работы всех классов, собранные в папке с черными завязками.

Губерт Влах провертывал в подвале через мясорубку мясо, когда к нему примчалась Романка, передать, чтобы он поднялся наверх. К ним приехали гости. Губерт выключил мотор и кисло поинтересовался, кого это опять принесло.

— Тетя Милена с каким-то паном! — сообщила дочь.

— С дядей Карелом? — Милена, его племянница, и зять Карел обычно приезжали в сопровождении жены Карела и ее одышки. В таких случаях Влахи запирали кладовку и убирали расшатанные стулья.

— Нет! — ответила Романка и отломила кусочек ореховой шоколадки. — Это какой-то другой дядя! — Девочка всунула шоколад отцу в рот.

— Скажи, что я уже иду! — отправил Губерт дочку наверх. Он опять включил мотор и пропустил через мясорубку оставшееся на дне канистры мясо. Потом ополоснул вымазанные в крови руки, захлопнул холодильник, куда поставил красную кашу из легких и печенки, повесил на вешалку халат и, согнувшись, чтоб не стукнуться о притолоку, отправился по крутой лестнице приветствовать гостей.

В комнате сидели Дагмар с Миленой и какой-то мужчина. Губерт решил, что ему уже за пятьдесят. На диване, в простенке между окон, развалился Яромир — их невоспитанный, заросший волосами отпрыск.

— Приветик, дядя! — вскочила Милена, едва Губерт появился в дверях, и поспешила с поцелуями. Встал и незнакомец. Милена, указав на него, объявила:

— Это — Арношт…

Мужчины представились друг другу. Одетый в спортивный свитер, закрывающий шею, и отлично сшитые брюки, Арношт произвел на Губерта хорошее впечатление. В коротко подстриженных волосах поблескивает серебро, лицо выразительное, словно составленное из сегментов, с улыбчивым красивым ртом. Он мог быть альпинистом, так же как и хирургом или юристом и даже физиком-атомщиком. Губерту он почему-то показался похожим на Роберта Оппенгеймера в молодые годы. Фамилии его он, к сожалению, не расслышал. Губерт предложил гостям сесть.

— Мы, дядя, едем в горы, — объяснила Милена, — я уговорила Арношта завернуть к вам — и вот мы здесь.