Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Продавцы от скуки очень рассеянные, однако при малейшей тревоге сразу же мобилизуются и запросто меня перехватят.

Сейчас наплыв покупателей — казалось бы, самое время для воровства. Но именно из-за наплыва покупателей все продавцы в зале и непредсказуемо перемещаются.

Значит, надо выбрать момент, когда будет меньше покупателей, часть продавцов уйдет обедать или просто передохнуть и выкурить сигаретку тайком от менеджера. Но и тогда понадобится чем-то отвлечь продавцов и обоих охранников (первый у выхода, второй рыскает по залу).

Операцию разумней отложить. Тем более второй охранник уже на меня косится. При всей своей осторожности я слишком заметно шнырял глазами по залу — поверх товаров. Словом, надо временно ретироваться, продумать план действия, а уж потом вернуться и провернуть дело.

Выйдя из магазина, я еще на улице сверяюсь со своими записями — где удобнее начинать работу с афишами, а затем спускаюсь на станцию «Тоттенхэм-Корт-роуд».

Тут несколько эскалаторов с улицы к Северной линии и много досужих придурков с жвачкой во рту. Как ни странно, плакатов «Подружки гангстера» всего четыре на всей станции. Наверное, потому, что тут засилье рекламы того самого магазина медиа-товаров, в котором я только что был. Однако на этой станции всегда очень оживленно — и четыре «Подружки гангстера» мне явно еще много хлопот доставят: за ними нужен глаз да глаз! На плакате «Чикаго» кто-то нарисовал пенис у рта актрисы. Случись это с Эмили — я бы лопнул от злости. А так — прохожу мимо. Пусть Зета-Джонс ищет себе другого защитника!

Покончив с инспекцией станции «Тоттенхэм-Корт-роуд», я удовлетворенно вздыхаю. Приятно знать, что всё у меня под контролем. Всё в порядке . И этот порядок произведен мной. Спускаясь по эскалатору, я надеваю мэриголдку — меня ожидают другие станции и много-много работы. Мысленно я продумываю маршрут так, чтобы в середине дня снова подвалить к магазину медиа-товаров.

Оказавшись в поезде, вспоминаю про газету, которую я позаимствовал у Грейла Шарки. Я вынимаю ее из рюкзака и принимаюсь внимательно листать. Только после станции «Чаринг-Кросс» я добираюсь до раздела «Искусство» — и в восторге обмираю. Там фотография Эмили. И под ней — рецензия, которая начинается так: «Дебют Николь Кидман на американской сцене — в «Голубой комнате» — один критик дьявольски удачно назвал «чистейшей театральной виагрой»…»

Я слышу, как на улице мальчишки играют в футбол, и гадаю, эти ли проказники бросили мне жвачку в почтовый ящик. Слава Богу, хоть не собачье дерьмо подкинули.

Я сажусь на диван и ставлю телефон на колени.

— «Меховая шубка», — строго говорит мужской голос в трубке.

— Привет, Терри. Это Хайди.

Голос Терри мгновенно добреет.

— Ну, как ты там, раненый солдатик? Полегчало?

Я заверяю его: спасибо, мне уже лучше, намного лучше, только желудок пока как живая рана. На все мои благодарности Терри отвечает, что благодарить следует не его, а мистера Би: «Он так переволновался из-за тебя, душечка!» Ну прямо так я и поверила!

— Ты не торопись на работу, пока окончательно не выздоровеешь, — говорит Терри и добавляет со смешком: — А то обгадишь еще кого-нибудь из посетителей.

— Ах, мне так стыдно, так стыдно… Он очень ругался?

— Кто? Журналист, Гриэл? Этому не привыкать к запаху блевотины. Если попробует навесить на меня химчистку костюма, заткну его парой дармовых стаканчиков. Считай, с ним разобрались.

— Вот и отлично. Хотя… есть у вас номер его телефона? Я бы лично перед ним извинилась. Может, мы все-таки добьем интервью… Несмотря ни на что.

Прижимая трубку плечом к уху, я тщетно ищу визитку журналиста. И куда она могла подеваться? Точно помню, что успела спрятать ее в сумочку до того, как мне сделалось плохо!

— Нет никакой необходимости извиняться лично, — говорит Терри. — Он парень свой в доску. На такие вещи не обижается. Завсегдатай клуба.

— И все-таки он мне нужен. Надо с ним встретиться. Его идея, что мне стоит податься в модели, очень симпатична. Надо обсудить.

— Э-э… деточка, как я ни крутил… ладно, скажу прямо. Статья отменяется.

— Вот тебе и раз, — говорю я, — это почему же?

Терри молчит, явно подыскивает слова.

— Я сам толком не знаю. Гриэл сказал — начальство зарубило идею. Так что по крайней мере в ближайшее время ничего не выйдет… Он ведь независимый журналист. А это значит, в переводе на обывательский, что от него ничего не зависит. Гриэлу и самому неловко: мол, посулил — и в кусты. Поэтому если ты его увидишь, лучше про статью вообще не упоминай. Чтобы ему, бедолаге, не пришлось краснеть и оправдываться.