Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

— Спасибо.

Грейл Шарки явно польщен. Но и явно стесняется. Смешно смотреть, как им обоим чертовски неловко. Я чувствую себя антропологом, который изучает вербальное общение дикарей.

— Что вы теперь поделываете?

— Независимый журналист.

— О музыке пишете?

— В основном.

— А что с остальными ребятами из группы?

— Да у всех по-разному. Мы практически не общаемся.

— A-а… Ладно… Знаете, было чертовски приятно с вами побеседовать. Столько воспоминаний сразу накатило…

Они пожимают друг другу руки, и я почти сочувствую Грейлу Шарки, когда его фанат, удаляясь от нас — разумеется, машинально, — вытирает свою правую руку о джинсы. Грейл это видит, невольно разворачивает свою правую руку и задумчиво смотрит на ладонь.

— М-да, могло быть и хуже, — говорит он вроде бы мне, но в общем-то самому себе. — Брякнул бы, что моё время прошло или что я предал свои принципы. Я в костюме и при галстуке — сам понимаешь…

— «Гриэл Сюрриэл»? — говорю я.

Он смеется.

— Так меня прозвали некоторые фанаты. Это еще ничего. Барабанщика звали ласково Джонни Лупила. У всех в то время были прозвища. Своего звукорежиссера мы звали Пердель Кастро. Тогда казалось смешным. Тогда всё казалось смешным.

При этом у него такая счастливая рожа…

— Почему тебя звали сюрреальным?

— Ты недослышал, — говорит он. — Меня звали Гриэл-Соу-Риэл. Мы не пытались бежать от реальности, как сюрреалисты. Мы смело шли на сшибку с реальностью — мы были предельно реалисты. Отсюда и пошло — Гриэл-Соу-Риэл, предельно реальный Гриэл… Не ты первый делаешь ошибку. Многие со слуха сразу не врубались.

— А из-за чего твоя группа развалилась?

Он потупляет взгляд.

— Толком даже теперь не знаю. Может, потому что мы мучили себя и других вопросами. А людям кругом вопросы не нужны. Им нужны ответы, причем ответы попроще.

Он сразу становится грустный-прегрустный. Такой искренне грустный, что меня, грешным делом, тянет утешить его. Но я с этим позывом справляюсь. И говорю внезапно:

— А знаешь, какое прозвище было у меня в школьные годы?

Расставшись с журналистом, делаю глубокий вдох, ныряю в подземку и доезжаю до станции «Оксфорд-Сёркус».

Выйдя на улицу, я направляюсь прямо к известному магазину медиа-товаров — называть его, извините, не стану.

При входе в магазин — турникет, который вращается в одну сторону. Таким образом, выходить надо мимо кассы. И это невольно поощряет людей хоть что-либо взять — с пустыми руками как-то неловко проходить мимо кассы. В наши дни торговцы любят такие хитрости.

Слева от меня несколько касс. Люди стоят в очереди с пустыми лицами, готовя для оплаты кредитки. Чуть дальше узкий проход для наглецов, которые осмеливаются выходить из магазина с пустыми руками. За проходом зорко следит охранник — цербер типа того, что хамил мне у «Меховой шубки», только посубтильнее.

Охранник провожает глазами каждую сумку — словно у него рентгеновский взгляд.

Но это он только прикидывается — разве что технический прогресс придумал что-то, о чем я не знаю.

Без весомого повода охранник в сумки никому, разумеется, не заглядывает.

А электронные ворота завизжат тревогу уже после того, как ты пройдешь мимо них с неразмагниченным товаром. У кого ноги быстрые — тому эти ворота до одного места.

Я принимаю беспечный вид, прошвыриваюсь по магазину и нахожу нужный мне диктофон. В центре моря телевизоров, видеомагнитофонов, плееров и компьютеров находится торговый остров: полки по кольцу и вокруг них кольцевой же прилавок. Здесь они, похоже, держат ценные товары небольшого размера типа МР3-плееров, проигрывателей мини-дисков и прочую электронную мелочь. Весь остров обслуживает один продавец — при скоплении покупателей к нему на подмогу бегут коллеги, которые работают по всему залу.

Я нахожу диктофон нужной мне марки. Почти тридцать фунтов. Стоит, недосягаемый, на полке рядом с «Олимпусом» и целым рядом других диктофонов. Пока я произвожу рекогносцировку на местности, продавец с напомаженными волосами снимает с полки один аппаратик и показывает его покупателю. Тот расспрашивает его о свойствах диктофона; продавец отвечает живо, но со скучающим видом.

Чтобы не бросаться в глаза, я беру со стойки каталог консолей для видеоигр и делаю вид, будто пролистываю его. Сам же краем глаза наблюдаю за продавцом на острове. Я изучаю его привычки, прикидываю расстояние от острова до выхода.

Так, вариант перегнуться через прилавок, дотянуться до полки, схватить диктофон и умчаться с ним — этот вариант не проходит.