Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

— Что будем заказывать? — спрашивает она с невиннейшим видом, словно это не я тщетно пытался обратить на себя ее внимание в последние двадцать минут.

— Так-так, — задумчиво говорю я. — Есть у вас банановый сплит?

— Нет.

— Ладно, а какие у вас пироги?

— У нас нет пирогов.

— Хм… Но сырные-то палочки у вас наверняка есть?

— Вали-ка ты, дружок, отсюда, пока я хозяина не позвала!

Она разворачивается и идет прочь.

— А поросята на вертеле у вас есть? — кричу я ей вдогонку. Быстренько подхватываюсь и уношу ноги.

Ну, самое время подбить бабки. Ситуация: поправляется. Настроение: поднимается. Здравствуй, поле! Здравствуй, лес! Хочу по вам козленком пробежаться!..

Я мало-мало в пляс не пускаюсь, даром что я не в лесу и не в пустынном переулке, а в центре города. Однако каблучками я таки пристукиваю, и американский туристик проворно тянет свою жену подальше от меня.

Итак, что мы имеем? Я теперь знаю, что Питер Бенстид — эгоманьяк с комплексом неполноценности, который хотел найти человека счищать жвачку с грудей его благоверной. И то, что его угораздило нанять на эту работу величайшего в Лондоне обалдуя. Обалдуя, который проявляет рвение не по уму. Уже сама по себе эта история с санацией афиш — лакомый анекдот. Который, если его правильно повернуть, может сделать мистера Би всеобщим посмешищем. Но, будто этого мало, Питер Бенстид подставился по полной, закрутив роман со своей стриптизеркой!.. Такую конфетку любой таблоид оторвет с руками, причем за хорошие деньги. Прощай, несносный долг! На, выкуси, коварный гном, не получишь ты фунта моего мяса! Статья может получиться такой сенсацией, что вознесет меня в сонм великих охотников за жареными фактами — и положит основание новой, блистательной карьере в мире журналистики. Ах, как красиво сказано. Когда всё кончится, поставлю самому себе пинту пива — заслужил!

Тут, впрочем, и Хайди замешана.

Замешана. Да. Но ведь я не вчера родился, не дурачок. Хотя влюбленным, конечно, свойственно обожествлять предмет своей любви: «Она слишком хороша, чтобы…» Собственно, в этом и есть смысл влюбленности: моя любимая не такая, как все! И где-то в подсознании у меня, естественно, сидит: Хайди «слишком хороша» для своего окружения. Она слишком хороша, чтобы за деньги голышом извиваться на коленках незнакомого мужчины. Она слишком хороша, чтобы танцевать с голой грудью у шеста под похотливое гиканье самцов. Она слишком хороша даже для гламурного модельного бизнеса. Однако на более высоком уровне сознания Гриэл — о, такой безнадежно риэл — отлично понимает, что феи живут в сказках, а которые танцуют в ночных клубах — те ну никак не феи.

Тем не менее я стопроцентно уверен, что Хайди действительно слишком хороша для Питера Бенстида. У-ве-рен!

Бенстид, с его никчемным мюзиклом и бесталанной трофейной женой.

Бенстид, в свое время каждый свой забитый гол праздновавший так, словно он только что открыл средство от рака или от СПИДа.

Бенстид, который только забавляется с Хайди, а затем, натешившись, отшвырнет как надоевшую игрушку.

Нет, для этого типа она точно слишком хороша!

Итак, Хайди. Я призван вырвать ее из когтей богомерзкого Бенстида! Естественно, опять-таки не дурачок, я понимаю, что раструбить в газетах о ее любовной связи с другим мужчиной — не самый романтичный путь к сердцу женщины. Но, как говорится, всё по порядку. Сперва нужно расчистить место. А уж потом претендовать на что-то.

Я быстро иду по солнцепеку и вбегаю в толпу голубей на асфальте. Они шумно взлетают — бум-бум-бум-бум. Это не шелест, а что-то вроде пулеметного огня или барабанной дроби. Похоже на вступление к «Тяге к жизни» Игги Попа, такого немытого-нечесаного и блестяще разнузданного. Там в начале такие басы отрывные — лучших аккордов виниловые пластинки не знали! Я иду по летней пьяцце, и в голове у меня вскипает: «Ла-ла-ла…»

Из меня, не в ритм, исходят какие-то звуки. А, это сотовый в кармане! Не задохся там, дружок? Я вынимаю его на свежий воздух. Целых два сообщения. Слушать мне их никакого резона нет, содержание заранее известно. Я игнорирую поганое ощущение, что я что-то важное забыл, и быстренько набираю номер Грэхема. Пальцы у меня ходят ходуном — как у человека, который надеется вот-вот выиграть миллион в лотерею.

— Привет, Грэхем! — говорю я.

Он приветствует меня как старого друга, и в его голосе теплые нотки… Это в моей фантазии. На деле я слышу нечто, похожее на звук от палки, проведенной по гармошке чугунной батареи: