Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

В руках брюнетки была пинта пива в пластиковой кружке.

Какое счастье, что у нас не было охраны, которая могла завернуть ту, которую в нынешнем рекламном письме «Ланком» ошибочно назвали миссис X. Шарки! Или… какое несчастье, что у нас не было охраны…

На самом деле к ней следует официально обращаться мисс X. Форман. А кончилось тем, что мы все стали звать ее Джордж. Догадываетесь почему? Из-за Джорджа Формана, конечно же! Эх, не пожив в том времени, не побывав в нашей шкуре, вам не понять нашего тогдашнего юмора!

Появление Джордж было как сцена из фильма. Отлично срежиссированное появление.

Я сразу врубился, что эта финтифлюшка бьет на эффект.

Я думал, все в группе поняли, что она нарочно красуется.

Но нет, парни сразу же подпали под ее чары.

Я про себя только плечами пожал и в раздражении отвернулся.

Добившись того, что она стала центром всеобщего внимания, брюнетка досказала свою мысль:

— Проблема в том, что «Системайтис» звучит очень похоже на «обжимайтесь».

До того как стать моей подружкой, она переспала с Миджем.

Если бы она не переспала с Миджем, все могло бы выйти иначе. И мы бы не расстались.

Говоря «мы», я в данном случае имею в виду и то, и другое: мы — бэнд; и мы — я и Джордж.

Да, если разобраться, всё полетело кувырком именно из-за того, что Джордж сперва переспала с Миджем, и только потом мы с ней влюбились друг в друга. Криво с места взялось, криво и поехало.

Над моими отношениями с Джордж всегда нависала тень Миджа, его обиженный призрак нас никогда не оставлял.

Вся эта миджовина — бессмысленная ревность, и упреки задним числом, и постоянные глупые намеки, — всё это вкупе с алкоголем медленно нас губило. А неумеренно и регулярно пить повадились оба — и я, и Джордж.

Мой разлад с Миджем был могилой для всей группы.

Джордж очень скоро стала нашим менеджером. Хоть она ни разу в этом не призналась, я думаю, что у нее практически с самого начала был тайный план прибрать нас к рукам. Менеджер из нее вышел неплохой, но что можно было наменеджерить с такой ненадежной шатией, как «Системайтис»? Словом, наши с ней отношения подрывала память о ее кратком романе с Миджем, а ее отношения с группой подрывало наше бессознательное возмущение тем, что она оттерла в сторону Купера… будто мы сами когда-либо прочили на роль своего менеджера потешного карлика, у которого язык не помещается во рту! Темна душа человеческая…

Хотя Купер, будучи владельцем клуба, немного петрил в бизнесе и сто лет заботился о нас как отец родной, а Джордж могла похвастаться только тем, что руководила студенческим объединением, — нашим менеджером стала именно она. Ее рассуждения об оптимизации доходов путем максимализации коэффициента мерчандизации — или, говоря проще, о том, как лучше доить наш успех, — увлекли нас сильнее застенчивых восторгов Купера и его заверений в грандиозном будущем. Мы были сыты по горло грандиозным будущим. Мы хотели грандиозного настоящего.

Впрочем, мудреные слова Джордж не были простым трепом. Ее «оптимизация мерчандизации» давала определенные результаты. Продажа теннисок с нашими рожами и нашими слоганами взлетела — хоть и не до небес, но выше крыши. Наши кассеты и компакты стали расходиться намного лучше. Всей коммерческой ерундой заведовала Максина — кургузая девчушка, которая выглядывала из-за спины Джордж, когда та впервые появилась в нашей гримерной.

Джордж добивалась для нас концертов в лучших залах (лучших из худших, конечно), самых высоких гонораров (в категории низких, конечно) и, что архиважно, организовывала нам встречи с солидными журналистами, а не с газетной шпаной.

И наконец, она нашла достойную рекламную фирму, которая занялась пашен раскруткой.

Впрочем, и без посторонней помощи Джордж горы сворачивала: только благодаря ей наша песня «Пороховой заговор» попала в хит-парад «Топ-40».

Наш единственный убедительный успех в масштабах страны.

«Пороховой заговор» был взрывной смесью прото-рэпа и рока, отпадная кричалка под музыку, — мы на тысячу лет опередили такие модные теперь «Лимп Бискит» и «Линкин Парк».

Только мы гроши с этого собрали, а «Лимп Бискит» и «Линкин Парк» поимели платину!

В последние бог знает сколько лет я и словечком не перемолвился с Миджем, Джонни, Карлом или Эриком, но уверен — и они, смотря «Лучшие из лучших», в тихом бешенстве думали: что есть у этих ребят, чего не имели мы? Почему у них получилось там, где мы обосрались?