Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

Я сидел рядом с нашим певцом, Миджем. Мы были не разлей вода со школьных лет. Кто знаком с миром музыки, тот знает: лучший способ поссориться со старинным другом — организовать вместе с ним рок-группу. Так и вышло — наша с Миджем дружба сдохла. В то время мы еще не подозревали, что станем врагами. В то время мы бились спина к спине, ядро группы. Все стычки происходили не между нами, а между нами и остальными. Ритм-секция — басист Эрик и барабанщик Джонни — придурки от рождения; и когда группа распалась через два года, было счастьем в несчастье расплеваться навсегда с этими двумя козлами.

В тот момент, когда мы сидели в заграффиченной гримерной, группа находилась на полпути от почти грандиозного успеха к выгребной яме.

Мы еще ершились и тормошились, но как-то неумолимо уходили в тень.

Про нас еще говорили: эти скоро выдадут такое!..

Наш образ жизни расписывали в прессе как бунтарский, а самих нас по-прежнему величали блистательными сокрушителями устоев.

Однако как-то ничего не случалось.

Ни с нами, ни у нас, ни вокруг нас.

Поначалу мы радовались хвалебным статьям, затем нам этого стало мало. Хотелось реального подкрепления похвалам. В виде хороших гонораров. И чтоб мы выступали на приличных сценах, переодевались в приличных гримерках. Чтоб у дверей стояла охрана, ограждая нас от чрезмерно пылких фанатов. А так фанаты — и особенно совершенно отвязные фанатки — забредали к нам запросто. И ни один сукин сын даже не пытался их остановить. По контракту никакая охрана не предусмотрена. А иметь телохранителей — кишка тонка.

Тем не менее на сцену мы вылетали, полные энтузиазма и гордой уверенности в своем великом будущем.

— Привет, — орал Мидж в публику. — Мы — «Системайтис»! Журнал «Мелоди мейкер» только что назвал нас кучей дерьма!

И тут я брал первый аккорд: КУ-РУНГГГГ!

А Джимми, даром что в жизни кретин кретином, барабанщик от бога. И он подхватывал двойной дробью на днище металлического помойного бака, установленного на бетонной дуре: ЧОКА-ЧОКА!

Затем опять я бью по струнам — под одобрительный рев толпы. А Мидж глядит в публику с тем особым вызовом, который он подсмотрел у Джонни Роттена.

КУ-РУНГГГГ!

ЧОКА-ЧОКА!

КУ-РУНГГГГ!

ЧОКА-ЧОКА!

И опять я повторяю свой аккорд — только теперь жму ногой на педаль, и звук зависает, длится, длится — и давит на нервы, давит, и девчонки в толпе начинают визжать, а парни бесноваться в ожидании обалденного продолжения.

И тут Джонни начинает фигачить вступление — на помойном баке и настоящих барабанах. А потом — БОККК! — вдруг вступаем все мы, и публика без перехода оказывается среди песни «Парацетамольный рай» — про то, как злые дяди намеренно размягчают массам мозги алкоголем и наркотиками. Эту песню мы с Миджем накатали однажды ночью — бухие и нанюханные. Ирония последнего факта до меня дошла только через несколько лет, когда мое музыкальное боевое прошлое было уже далеко позади. Но в то время мы пели на полном серьезе, рвали себе связки и души! Так играли, словно от нас зависела судьба мира, готового погибнуть в следующие пять минут! Если вам во вкусу протополитический индустриальный агитпанк рок-н-ролл, то вам самое место на нашем концерте — круче никого не было!

После концерта мы хорошо надрались и опять заспорили о названии нашей группы. Два года уже играли, дураки, а всё еще препирались о названии!.. Как обычно, ритм-группа хаяла название последними словами.

— «Системайтис»! — пищал Эрик. — Полное дерьмо. В нем нет ни вот столько… этого самого… вы меня понимаете, ребята?

— Кто-то хотел поумничать, вот в чем проблема… — подхватил баском Джонни.

Мидж мгновенно сорвался на крик и перекрыл голоса их обоих:

— Сколько можно пиздоболить? Всё, проехали! Мы сто лет как пришли к согласию насчет этого сраного названия. Все согласились. И вы, вы тоже ни полсловом не возражали!

Что правда, то правда. Название предложил Мидж, но одобрили его по-честному, демократически, единогласным голосованием. Такие отпетые анархо-марксисты, как мы, только так и могли поступить!

— И все равно я считаю, что название дерьмовое, — зудил дальше Эрик.

— Кто-то определенно хотел поумничать, — опять поддакивал Джонни, — вот в чем проблема…

— Проблема в том… — вдруг раздался приятный женский голос в дверях.

Мы все разом повернули головы к выходу. В дверях нашей жалкой сортироподобной гримерной стояла прелестная брюнетка со своей кургузой подружкой — более робкой фанаткой, которая выглядывала из-за ее спины.