Эндрю Холмс - Клуб для джентльменов

В третий раз всё во мне ревёт:

— ПРОКЛЯТИЕ!!!

Интервью с Вегас мне нужно как воздух. В данный момент продать его — моя единственная возможность по-быстрому получить деньги, расплатиться с долгом и избавить себя от дамоклова тостера, висящего над моей рукой. То есть я хотел сказать — избавить себя от Куперова меча над головой.

Коротышка уже послал мне текстик с напоминанием. Неприятный такой текстик.

Словом, очень похоже на тот момент в фильме, когда герой, припертый к стене, идет на самые крайние меры.

Я беру свою записную книжку со стенографическими пометами во время интервью.

«Молчание ягнят по поводу возвращения людоеда».

«Зайчики с крутыми попками».

«Убийцы-пофигийцы».

«Перевернись в гробу и пой».

Ничего, кроме того дерьма, которое мелькало у меня в голове во время интервью.

Ты просто клоун, Гриэл. Долбаный клоун!

Добрую минуту я стою посреди комнаты в одних трусах. С почти прямоугольным синяком на груди — где в нежную Гриэлову плоть был вмят диктофон. Синяк прямо напротив сердца — как зримый образ его разбитости.

Потом я бегу к двери — просмотреть почту. А вдруг там гонорарище за какую-то статью, про которую я давно забыл… Размечтался, дружок!

В почте только толстые конверты с компакт-дисками на рецензию. Счет за горячую воду. Рекламная дребедень. И открытка на имя миссис X. Шарки.

Тоже рекламная дребедень. От «Ланком». Их компьютер лупит эти «очень личные» послания прямо по адресной книге.

Вернувшись к себе, достаю из НЗ кокаин; на одну понюшку хватит. Ублажив нос, я радую глотку хорошим глотком водки и набираю номер Дженни — цепного пса сучки Вегас.

— Дженни, привет, — говорю я кокетливо. — Это Гриэл Шарки. Помните — вчерашний журналист? Как ваши дела?

Опохмел делает свое благое дело. Я расцветаю на глазах. Вижу себя в зеркале шкафа — и подмигиваю самому себе: не робей, старина, прорвемся!

— А, Гриэл! Привет, привет. Я собиралась сама позвонить вам попозже. Узнать, не нужно ли вам еще чего для статьи. Всё в порядке?

— Не совсем. Похоже, мне нужен дополнительный разговор с Вегас. Скажем, прямо сегодня. Достаточно просто телефонной беседы.

Дженни хохочет так однозначно, что я тут же выдаю вышесказанное за шутку. Мы смеемся вместе.

Я захожу с другой стороны:

— Говоря серьезно, я прослушал свою запись и оказалось, что меня подвел микрофон. Часть беседы неразборчива. Я помню, вы вели параллельную запись… А можно…

— Насколько я помню, вы возражали против параллельной записи. Решительно возражали.

Про себя скрипнув зубами, я говорю елейным голоском:

— Один-ноль в вашу пользу.

— Ну и что? Чего вы хотите?

— Я надеюсь, ваша запись чище и лучше.

— Естественно. Идеальная запись. Слышно каждое слово, каждую букву.

— Так вот… стало быть… может, вы мне ее… одолжите?

Тишина в трубке. Только неясный статический шорох — вроде далекого гама толпы, пришедшей поглазеть на гильотинирование.

— Понятно. А скажите-ка точнее — зачем вы ее хотите одолжить?

По крайней мере это не отказ с ходу. Нож гильотины приведен в действие, но застрял на полпути.

Нервно потирая шею, я говорю:

— Потому что… да потому что я не блажил, предлагая Вегас укрепить микрофон у себя на груди. А она уперлась — костюмчик, мол, дорогой. Вот и получилось, что часть записи неразборчива. Где слово непонятно, где целая фраза.

— Э-э… вообще-то не по правилам давать журналистам… Нет, это невозможно.

— Да бросьте, Дженни. К чему такие формальности? Это же пустяковейший пустяк. И я заранее уверяю вас, интервью будет хоть куда — ни единого словечка плохого про вашу клиентку. Никаких обычных подколок.

— Ну, вашими бы устами да мед пить, — суховато отзывается Дженни.

— Чтобы до конца уловить всю суть Вегас и как следует прочувствовать весь могучий феномен певицы, мне совершенно необходим неискаженный ритм и тембр ее ответов. Я хотел бы отразить в интервью не только то, что было сказано, но и то, как это было сказано. Поэтому в интересах вашей клиентки, чтобы я пользовался идеальным вариантом беседы с ней.

Дженни держит долгую паузу. Я украдкой нюхаю свою вспотевшую подмышку и проклинаю себя за то, что с самого начала бессмысленно задирал эту дуру. Теперь она имеет возможность поквитаться.

— Ах, Гриэл, — говорит она наконец. — Такой паршивый диктофон, как у вас, надо еще поискать. Мой аппарат сработал отлично…

— И я рад, что ваш аппарат оказался на высоте. Так дадите на время свою кассету?