Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

- Все, что мне нужно сделать, это удалить его и переложить …

Но Лили не могла вынести подробностей. Вместо этого она посмотрела на Герду, у которой на коленях лежала открытая записная книжка. В этот момент Герда рисовала Лили, переводя взгляд от нее к блокноту и обратно, но встретив взгляд Лили, она оставила карандаш и сказала:

- Она права. Нельзя ли поторопиться со следующей операцией, профессор Болк? Чего ждать?

- Я не думаю, что она готова. Она еще недостаточно окрепла.

- Я думаю, что уже достаточно, - настаивала Герда.

Они продолжали спорить, а Лили закрыла глаза и представила себе Эйнара — мальчика, сидящего на покрытом лишайником камне и наблюдающим, как Ханс возвращается с теннисной ракеткой. Она подумала о влажной руке Хенрика в ее руках на балу художников. О жаре глаз Карлайла на ней в раннее сырое утро на рынке. О Герде, когда ее глаза сосредоточенно сужались, пока Лили позировала ей на лакированном сундуке.

- Сделайте это сейчас, - попросила Лили мягко.

Профессор Болк и Герда замолчали.

- Что ты сказала? - спросил профессор.

- Ты что-то сказала? - переспросила Герда.

- Пожалуйста, просто сделайте это сейчас.

Снаружи, в парке, незнакомые девушки собирали свои книги и одеяла и возвращались в клинику на вечер. Ивы подметали лужайку Муниципальной женской клиники. Поток Эльбы удерживал плоскодонные грузовые суда, а за рекой солнце врезалось в медные крыши Дрездена и огромный, почти серебряный купол Фрауэнкирхе.

Лили закрыла глаза и мечтала о том, как когда-нибудь в будущем пересечет площадь Конгенса Ниторва, в тени статуи короля Кристиана V, и единственный человек в мире, который остановится посмотреть на нее, будет красивый незнакомец, чей сердечный ритм заставит его коснуться руки Лили и исповедать ей свою любовь.

Когда Лили открыла глаза, она увидела, что Герда и профессор смотрят вдаль, в конец зимнего сада. У калитки стоял высокий мужчина. Он подошел к ним, держа пальто на руке. Лили смотрела, как Герда наблюдает за ним. Она откинула волосы назад и ее пальцы коснулись шрама на щеке. Она потерла руки, звякнув браслетами, и мягко задохнувшись, произнесла:

- Смотри. Это Ханс.

Часть четвертая.

Копенгаген, 1931.

Глава 24

Они вернулись в Дом Вдовы, но за эти годы здание будто уменьшилось. Находясь в Париже, Герда наняла человека по имени Поульсен, чтобы он присматривал за их квартирой в Доме Вдовы. Раз в месяц она высылала чек с приложенными к нему инструкциями: « Полагаю, к настоящему моменту водосточные трубы нуждаются в очистке», - писала она. Или: « Пожалуйста, опустите жалюзи». Но Поульсен не выполнил ни одного указания Герды, мало стремясь подметать прихожую и сжигать мусор. Утром, когда Герда и Ханс приехали в Копенгаген, а снег бросался на подоконники города, Поульсен исчез.

Фасад дома скрылся под бледно-розовой краской. На оконных рамах верхних этажей затвердел помет чаек. Тонкий слой черной грязи покрыл стены лестницы, ведущей на верхний этаж.

Герда потратила несколько недель, чтобы привести квартиру в порядок к приезду Лили. Ханс помог ей, наняв рабочих для покраски и полировки полов.

- Лили когда-нибудь думала о том, чтобы жить самостоятельно? - спросил он однажды, и Герда, испугавшись, ответила:

- Что? Без меня?..

***

Герда медленно погружала Лили в море жизни в Копенгагене. В мрачные дни в конце зимы Герда держала руку Лили и гуляла с ней по садам без листьев в Конгенс Харе. Лили медленно переставляла ноги, пряча губы в шерстяном горле своего свитера. Операции вызвали у нее постоянную боль, которая возвращалась, когда действие морфина заканчивалось. Герда говорила, чувствуя пульс на запястье Лили:

- Не торопись. Просто дай мне знать, когда будешь готова.

Она предполагала, что однажды наступит день, когда Лили захочет сама выйти в свет. Она видела это желание на ее лице во время ежедневных утренних прогулок по Конгенс Ниторв. Лили изучала молодых женщин и пакеты с булочками в их руках. Женщин, достаточно молодых для надежды, все еще мерцающей в их глазах. Герда услышала это желание в голосе Лили, когда она читала вслух свадебные объявления в газете.

Как же Герда боялась этого дня, иногда задаваясь вопросом, согласилась ли бы она со всем этим, если бы знала с самого начала, что однажды Лили покинет дом вдовы с небольшим чемоданом в руке? В течении первых нескольких месяцев после возвращения в Копенгаген бывали дни, когда Герда верила, что они с Лили могли бы создать для себя уютную жизнь на верхнем этаже Дома Вдовы, и ни одна из них не уезжала бы дольше, чем на день. Иногда, когда они с Лили сидели возле железной печки, она думала, что годы потрясений и эволюции подошли к концу, и теперь они с Лили могли рисовать и жить мирно - одни, но вместе. Разве это не была неистощимая борьба Герды? Ей постоянно нужно быть одинокой, но всегда любимой и влюбленной.