Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

- Ты когда-нибудь думала, что я смогу влюбиться? - спросила Лили, когда наступила весна, а гавань сменила серый цвет на синий, - думаешь, со мной может случиться что-то подобное?

Весной 1931 года началось падение валюты, и наступило общее черное облако разорения — экономического, и не только. Американцы уезжали из Европы, Герда читала об этом в газетах. Она увидела одну сцену в аэропорту «Аэро-Ллойд» в Дойчере: женщину с бобровым воротником с ребенком на бедре. Картина, даже хорошая, могла провисеть на стене галереи и остаться не проданной. Лили окружал черный мир. Во всяком случае, это был уже не тот яркий мир.

Каждое утро Герда будила, Лили которой иногда было тяжело проснуться. Она снимала с вешалки юбку, блузку с деревянными пуговицами и свитер с запястьями, украшенными снежинками. Герда помогала Лили одеться, подавая ей кофе и черный хлеб с копченым лососем, посыпанным укропом. Лишь к середине утра Лили полностью проснулась. Ее глаза смотрели морфином, а рот пересох.

- Я, должно быть, устала, - сказала она извиняющимся тоном. Герда кивнула и ответила:

- В этом нет ничего плохого.

Когда Лили отсутствовала, уходя на рыбный рынок Гаммел-Штранд, либо посещая гончарный кружок, Герда сравнивала ее с Гердой, пытающейся рисовать. Прошло всего шесть лет, но она больше не жила в квартире с призрачным запахом сельди. Некоторые вещи остались неизменными: звуки паромов, направлявшихся в Швецию и Борнхольм; дневной свет, прорезающий окна прямо перед тем, как солнце спускалось за город, вырисовывая иглы церковных шпилей. Она убеждала себя, что ни о чем не жалела. Стоя у мольберта, Герда подумала об Эйнаре и Лили. Закрыв глаза, она услышала в голове звон колокольчика, но потом поняла, что это был настоящий звон! Кантонская прачка все еще звонила с улицы.

Король удовлетворил их развод со скоростью, которая встревожила Герду. Конечно, теперь, когда они обе были женщинами, а Эйнар лежал в гробу памяти, они больше не могли жить как муж и жена. Несмотря на это, нервно потирающие пальцы чиновники в черных галстуках-бабочках удивили Герду, отдав ей документы с нехарактерно быстрой готовностью. Она ожидала - даже рассчитывала - на бюрократическую задержку, почти вообразив, что просьба затеряется. Она не любила признавать это, но стала похожа на многих молодых женщин из Пасадены, которые считали развод признаком нравственной дряблости. Герда же считала это признаком отсутствия западного менталитета. Теперь она обнаружила, что необычно обеспокоена тем, что могут думать и говорить о ней люди, будто была настолько фривольной и слабоумной, что просто вышла замуж не за того человека. Нет, Герда не любила думать о себе таким образом. Она настаивала на свидетельстве о смерти Эйнара Вегенера, на которое никто из представителей власти не согласился, хотя все в бюро знали о характере ее дела. Один чиновник с длинным носом и белыми усами признавал, что эта формулировка была бы ближе всего к истине.

- Но боюсь, я не могу переписать закон, - сказал он из-за кучи бумаг, почти доходившей до его усов.

- Но мой муж мертв, - попробовала Герда. Её кулаки вжались в стойку, отделяющую ее от кабинета бюрократов, абаки* и неприятного запаха табачной и карандашной стружки:

- Его следует объявить мертвым!

Герда попыталась в последний раз, и ее голос смягчился.

В кабинете чиновников, наблюдавших за ними, висела одна из ее ранних картин: господин Оле Скрам в черном костюме, вице-министр, который не дольше месяца как отметил свою замечательную и хорошо засвидетельствованную смерть в запутавшемся воздушном шаре. Но просьбы Герды провалились, и по официальной версии Эйнар Вегенер пропал без вести.

***

- Она может вести свою собственную жизнь, - сказал однажды Ханс, - она должна выбраться и завести своих друзей, и я не мешаю ей это делать.

Герда столкнулась с Хансом под аркой у входа в Королевскую академию искусств. Стоял апрель, и дул восточный прибалтийский ветер, холодный и соленый. Герда подняла воротник, защищаясь от ветра.

- И ты не должна, - добавил он.

Герда ничего не ответила. По ее спине пробежал холодок. Она смотрела на площадь Конгенс Ниторв. Перед статуей короля Кристиана V парень в синем шарфе, свисающим до колен, целовал девушку. Ханс всегда заставлял ее вспоминать то, чего у нее не было. Сидя в своем кресле для чтения в ожидании возвращения Лили, пока ее сердце билось чаще при каждом ложном звуке на лестничной клетке, Герда убедила себя в том, что могла бы идти по жизни без него. Чего она боялась?