Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

Беременные девушки сидели на лужайке, на тартановом одеяле и плели венки из травы. Их белые больничные халаты, свободные в плечах, дрожали от ветра. Часы на карнизе клиники пробили полдень. Облако сдвинулось, и газон стал почти черным под его тенью. Вишневые деревья покачнулись, и из-за стеклянной двери клиники показалась фигура. Герда не могла разглядеть, кто это. На мужчине был белый халат, раскачивающийся, как вымпелы, натянутые вдоль туристического крейсера, курсирующего по Эльбе.

- Смотри, - сказала Лили, - это профессор.

Профессор двинулся в их направлении. Облако снова сдвинулось, и лицо профессора Болка озарило блестящее на его очках солнце. Подойдя к ним, он присел на колени и сказал:

- Это произойдет завтра.

- Что такое? - спросила Лили.

- Ваша следующая операция.

- Но почему так неожиданно? - удивилась Лили.

- Потому что трансплантационная ткань уже готова. Мы должны действовать завтра.

Герда успела рассказать Лили о следующей процедуре и о ткани яичника, которую профессор Болк вживит в ее живот.

- Я ожидаю, что все пойдет по плану, - сказал профессор. В солнечном свете кожа на лице Болка казалась тонкой, и сквозь ее ткань проступали морщины. Герда хотела, чтобы Ханс поехал с ней в Дрезден. Она поговорила бы с ним. Ей хотелось бы получить его совет, и увидеть, как он скрещивает пальцы перед губами, когда обдумывает ситуацию. Внезапно Герда почувствовала себя опустошенной.

- А что, если все пойдет не так, как было запланировано? - спросила она.

- Мы подождем. Я хочу поработать с тканью молодой девушки.

- Во все это трудно поверить, - сказала Лили. Она не смотрела на Герду или Болка. Ее лицо было обращено на круг девушек, которые лежали на лужайке.

Когда профессор Болк исчез, Лили покачала головой.

- Мне все еще не верится, - сказала она, не отрывая глаз от девочек, - он делает это, Герда. Как ты и сказала. Он превращает меня в молодую девушку.

Лицо Лили было неподвижно, кончик ее носа покраснел. Она прошептала:

- Я думаю, что этот человек способен творить чудеса.

Легкий ветерок убрал волосы Герды за плечо, и она взглянула на затененные окна лаборатории профессора Болка. Оштукатуренные стены и застекленный коридор, соединяющий лабораторию с остальной частью клиники. Герда с трудом представила себе ярусный действующий амфитеатр и стальные холодные на ощупь санитарные машины вместе с полкой банок, заполненных формальдегидом. Одна из штор на окнах была отодвинута, и на минуту Герда заметила силуэт человека, работавшего в лаборатории. Он склонил голову над чем-то, а затем второй человек – его черная тень, - снова опустил штору, и штукатурка на здании, как и прежде, стала желтой и безжизненной на солнце.

- Итак, - произнесла Герда, - завтра.

Она опустила голову на колени Лили. Они закрыли глаза, и их озарил слабый солнечный свет. Они слушали приглушенный смех девушек на лужайке и далекие всплески мельницы на Эльбе. Герда подумала о Тедди Кроссе, которого она когда-то тоже считала способным на чудеса.

***

Герда и Тедди были женаты всего несколько месяцев и жили в испанском доме в Бейкерсфилде, когда первые горячие ветры подули сквозь эвкалиптовые рощи.

Герда была беременна Карлайлом и отдыхала на диване. Однажды ее брат Карлайл приехал к ним в гости по Ридж-роуд, чтобы исследовать потенциальные нефтяные месторождения.

Земляничные поля покрылись зеленым весенним ковром, обрамленным маслянистым золотом маков в предгорьях. Мужчины из Лос-Анджелеса и Сан-Франциско спускались по Бейкерсфилду, когда выяснилось, что под землей может быть нефть. Фермер к югу от дома родителей Тедди Кросса копал колодец, из которого вдруг ударила нефть. Тедди был уверен, что его родители тоже могут наткнуться на месторождение нефти, и Герда втайне думала, что Тедди пожелал разбогатеть, чтобы сравниться с ней. В конце второй половины дня, позаботившись о Герде, Тедди уезжал на Крестовую землю по обочине дороги, скользя в длинных тенях старых дубов. Тедди использовал инструмент с круговым сверлом, которое можно было удлинить при помощи насадок. С солнцем, сверкающим на нижних серебристых сторонах листьев земляники, Тедди перемалывал дрелью суглинок.

Именно тогда Карлайл приехал в Бейкерсфилд. Он хромал на паре литых костылей, и их желобчатые ручки из резной слоновой кости доходили ему до локтей. У него была вторая пара костылей, выполненная из чистого серебра, которую миссис Вэуд попросила использовать только в официальных случаях. Позже Герда узнала, что в первую ночь в их испанском доме, пока она спала, Тедди вывел Карлайла на Крестовую землю и рассказал ему о ней.