Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

- Самой большой проблемой сейчас является боль, - сказал профессор Болк.

- Что вы делаете для того, чтобы унять ее?

- Ежедневная инъекция морфия.

- Есть ли риск?

- Очень маленький, - сказал профессор, - мы отучим ее от него в течение следующих нескольких недель. Но сейчас ей это нужно.

- Понимаю...

Теперь, когда перед Гердой сидел Болк, ее беспокойство исчезло. Он ничем не отличался от остальных самых занятых и важных людей. Как правило, их невозможно выследить, но как только вы привлекли их внимание, они в вашем распоряжении.

- Меня беспокоило ее кровотечение, - продолжил профессор Болк, - у нее не должно было быть такого кровотечения. Это заставило меня подумать, что с одним из ее органов брюшной полости что-то не так.

- Что же?

- Я не знал. Смятая селезенка. Отверстие в подкладке кишечника. Все возможно, - он скрестил ноги. Герда почувствовала, как ожило ее сердце в испуге за Лили.

- С ней все в порядке, не так ли? Я не должна беспокоиться о ней, правда?

- Я открыл ее, - ответил Болк.

- Что вы имеете в виду?

- Я вскрыл ее живот. Я знал, что что-то не так. Я провел достаточно операций на брюшной полости, чтобы понять, что что-то не так.

На мгновение Герда закрыла глаза и увидела, как на внутренней стороне ее век скальпель прочертил линию крови по животу Лили. Ей пришлось перестать воображать руки профессора Болка, который с помощью фрау Кребс раздвигал разрез.

- Это правда, что Эйнар действительно был женщиной. Или, по крайней мере, наполовину женщиной.

- Но я уже знала это, - сказала Герда.

- Нет. Я не думаю, что вы понимаете.

Профессор взял с подноса, принесенного служанкой, сахарное печенье в форме звезды.

- Это кое-что другое. Нечто весьма примечательное.

Глаза профессора светились интересом, и Герда могла поклясться, что он из того типа докторов, которые хотят добиться чего-то большего - болезни или хирургической процедуры, названной в их честь.

- В животе, - продолжал Болк, - я заглянул в его кишечник и кое-что обнаружил, - доктор Болк сложил руки и заломил костяшки пальцев.

- Я нашел пару женских яичников. Недоразвитые. Маленькие, конечно. Но они там были.

Именно в тот момент Герда решила, что должна нарисовать профессора Болка. Квадратную линию его плеч, его висящие руки, длинную шею, выходящую из крахмального воротника; гофрированную и нежную кожу вокруг глаз. Герда откинулась на спинку стула. В соседней комнате остановилась оперная певица, и Герда слышала, как она исполняет Эрду из «Зигфрида»*: скользящий средний реестр, и голос, пикирующий в воздухе, как ястреб на охоте. Голос был совсем как у Анны, но это было невозможно, потому что Анна осталась в Копенгагене, и продолжала петь в Королевском театре в течение долгих лет. Когда Лили почувствует себя лучше, подумала Герда, она хотела бы привести ее в оперу. Она представляла, как они держатся за руки в темноте Земперопер*, пока Зигфрид направляется к огненной оправе Брюнхильды*.

- Что это значит для нее? - наконец спросила Герда, - Это действительно яичники?

- Это означает, что я больше чем уверен, что все получится. Мы поступаем правильно.

- Значит, вы действительно думаете, что это объясняет кровотечения?

- Наверное, - ответил он, и его голос повысился, - это объясняет почти все.

Нет, подумала Герда. Она знала, что яичники не могут объяснять все.

- Есть процесс прививки, который я хочу попробовать, - продолжал профессор Болк, - из здоровой пары яичников. Это проводилось на яичках, но никогда с женскими органами. Но такие операции давали результаты, и я хотел бы собрать некоторую ткань из здоровой пары яичников и наложить ее поверх Лили. Но это - вопрос времени. Нужно найти подходящую пару, - закончил профессор.

- Как много времени это займет? Вы уверены, что сможете это сделать?

- Не так долго. У меня есть одна девушка на примете.

- Из клиники?

- У нас есть молодая девушка из Берлина. Когда она пришла к нам, мы подумали, что она беременна. Но оказалось, что опухоль перехватила ее желудок, - профессор поднялся, чтобы уйти, - она, конечно, не знает об этом. Какой смысл говорить ей об этом сейчас? Но она может подойти нам. Быть может, это займет только месяц или около того - профессор пожал руку Герды на прощанье.

Когда он ушел, Герда открыла коробку с красками и начала и расстилать брезент. Сквозь стены доносился голос оперной певицы, - медленный и томный, поднимающийся выше нота за нотой.

***

Несколько недель спустя Герда и Лили сидели в саду клиники. Березы и ивы блестели почками. Изгороди были все еще неоднородными, но на кирпичной дорожке уже появились одуванчики. Два садовника выкапывали лунки для ряда вишневых деревьев. Кустарник крыжовника начал расцветать.