Дэвид Эберсхоф - Девушка из Дании

Ханс повторил:

- Если я могу что-то сделать...

Он снова приблизился к ней, а затем на руке Герды возникло ощущение, словно перо коснулось кожи. Она чувствовала его мягкий пульс через костюм в елочку.

- Герда… - начал он.

- Мне нужно идти.

- Как ты думаешь, пора ли нам ...

- Я действительно должна уйти, - закончила Герда.

- Хорошо, тогда иди, - ответил Ханс. Он помог ей надеть плащ, придерживая его за плечи, - Прости.

После этого клерк спросил хриплым голосом:

- Доставите ли вы какие-нибудь новые картины, миссис Вегенер? Должен ли я ожидать чего-нибудь в ближайшее время?

- Не скоро, - ответила Герда. Выйдя на улицу среди толчеи зонтов и проносящимися сквозь мокрый снег машинами, она уже знала, что ей придется сложить мольберт, упаковать краски и забронировать купе на следующий поезд в Дрезден.

***

Больше всего Герду удивило ​ в Дрездене то, как люди на улице не могли оторвать взгляд от своих ног. Она не привыкла к такому, ее глаза отказывались опускаться для того, чтобы блуждать по длинной раме и приветствовать ее. В первый же день Герда почувствовала, что растворяется в скрытых от мира странах Европы, и это вызвало у нее легкую панику. Шагнув к входной двери женской клиники в Дрездене, она услышала хруст гравия у себя под ногами. Это была внезапная боязнь того, что если никто не узнает ее, возможно, она не сможет отыскать Эйнара.

Сначала произошла путаница.

- Я ищу мисс Вегенер, - сказала Герда у стойки регистрации, где фрау Кребс курила сигарету «Халифа».

Фамилия Вегенер ничего не значила для фрау Кребс. Она поджала губы и покачала головой, а ее волосы хлестнули по челюсти. Герда попыталась снова:

- Она худая и темноглазая. Ужасно застенчивая. Маленькая датчанка.

- Вы имеете в виду Лили Эльбе?

Представляя себе лицо просыпающегося с солнечным светом Эйнара, в то время как его поезд пересекал Эльбу по мосту Мариенштрассе, Герда произнесла:

- Да. Она здесь?

***

В ее комнате мерцала переносная газовая плита. Желтый занавес был задвинут, и синее пламя маленькой плиты бросало на кровать волнующуюся тень. Герда держалась за стальную трубку подножки кровати. Лили лежала под одеялом, а ее руки лежали параллельно телу. Она спала.

- Пожалуйста, не беспокойте ее, - прошептала фрау Кребс, стоя в дверях, - операция была тяжелой.

- Когда это было?

- Три дня назад.

- Как она?

- Сложно сказать, - ответила фрау Кребс, сложив руки на груди.

В комнате было тепло от сонных испарений, а молчание Лили было неестественным для Герды. Она села в кресле в углу, натянув одеяло на колени. Ей было холодно, она устала от поездки, и фрау Кребс оставила ее наедине с Лили.

Герда и Лили спали. Герда проснулась через несколько часов. Сначала ей показалось, что она просыпается на одной из спальных веранд в Пасадене. Затем она увидела Лили, голова которой металась по подушке, а ее бумажные веки задрожали.

- Пожалуйста, не беспокойся обо мне… - прошептала Лили.

Герда увидела глаза Лили. Она зажмурилась, чтобы отогнать мечтательный сон; темно-коричневый и скользкий, как шкура медведя. Все, что осталось от ее мужа - глаза, в которых Герда могла увидеть всю свою жизнь.

Герда подошла к кровати и стала гладить ногу Лили через грубое одеяло из конского волоса. Что-то в икроножной мышце расслабилось под руками Герды. Или, может быть, она просто представляла себе это, как и грудь Лили, скрытую одеялом.

- Ты знаешь, что они со мной сделали? - спросила Лили. Ее лицо казалось более полным в щеках и шее, - настолько полным, что клинок ее адамового яблока исчез в маленьком шарфе плоти. Это Герда тоже представляла?..

- Не больше того, о чем мы говорили.

- Я теперь Лили? Стал я Лили Эльбе?

- Ты всегда была Лили.

- Да, но если бы я посмотрел туда, то что бы я увидел?

- Не думай об этом так, - ответила Герда, - это не единственное, что делает тебя Лили.

- Операция прошла успешно?

- Так сказала фрау Кребс.

- Как я выгляжу? Скажи мне, Герда, как я выгляжу?

- Очень хорошенькая.

- Неужели я теперь действительно женщина?

Часть Герды дрогнула от шока. Ее мужа больше нет в живых. Она почувствовала, как его душа проходит через нее. Герда Вэуд вновь стала вдовой. Она вспомнила гроб Тедди, и веревки на его крышке, погружающие его в землю. Но ей не нужно было хоронить Эйнара. Она сама усадила его на поезд, направляющийся в Германию, в купе, отделанное войлоком. А теперь он ушел, будто его поезд просто устремился вперед, в ледяной январский туман, и исчез навсегда. Ей показалось, что если она назовет его имя, его эхо растянется на всю оставшуюся жизнь.