Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— А как избавиться?

— Очень просто, — ответил Шаходат, — мы, как предлагал мулла Абдуррахман, напишем хану, что мы думаем по этому поводу, — и все!

Мулла Абдуррахман вызывающе посмотрел на Калоншаха и почесал лоб.

Но Калоншах не был удовлетворен. Он покачал головой.

— Хан убежден теперь в верности Султанали, он нам не поверит.

— А, бросьте, хан верит только самому себе, — отрезал Шаходат. — Все равно мы напишем наше мнение. Может, он тогда разуверится в этом человеке и прогонит его из дворца. А если даже хан не поверит нам, то вреда от этого не будет. Как вы думаете, мулла Абдуррахман?

Абдуррахман кивнул головой.

— А я думаю, — сказал Калоншах, — что, если наше письмо возымеет действие, все обойдется благополучно, если нет — нас прогонят.

— Почему? — удивился Шаходат.

— Ведь станет известно, кто писал.

— Нет, — возразил Шаходат, — мы не подпишемся.

— Письма без подписи не рассматриваются.

— Э, рассматриваются, нет ли — не имеет значения. Важно, чтобы этот слух дошел до ушей хана.

— А кто писать будет?

— Пусть вас это не беспокоит, Калоншах! Будет сделано как надо!

Калоншах в конце концов согласился. Решили писать тут же, у муллы Абдуррахмана, и муфтий принялся сочинять донос.

Ночью пошел сильный дождь. На углу темной, узенькой, в размах рук, улочки, показалась чья-то тень. Укрываясь от дождя, человек вплотную приник к небольшой двери дома и начал изо всех сил в нее стучать.

— Кто там?

— Откройте, это я.

— Сафар, что ли?

— Да, да!

Раздался звон откинутой цепи. Сафар, весь промокший, вошел в узкий коридор и закрыл за собой дверь на цепь.

— Все в порядке?

— В порядке, — откликнулась старуха, открывшая дверь. — Почему так поздно?

— Не видите, что ли, как льет?

Разговаривая на ходу со старухой, Сафар вошел в тесный дворик, в котором всего на четверть от земли возвышался маленький айван, величиной с четыре циновки. В нише чадила коптилка. По одну сторону сандала сидел, очищая коробочки хлопка, слепой старик. Услыхав, что во дворе кто-то разговаривает, он прислушался, да так и застыл, зажав в руке пустую коробочку и вынутый из нее пучок ваты.

По другую сторону сандала, закрыв лицо платком, сидела какая-то женщина. Тут же поблизости стоял прибор для очистки хлопка от семян, а рядом с ним лежала куча очищенной ваты.

— Неловко нам перед этой славной девушкой, Сафар, — сказала старуха. — Как мы ни уговаривали, с утра до ночи сидит тут со стариком и чистит хлопок.

— Сестричке, должно быть, скучно, — заметил Сафар и обратился к старику: — Здравствуйте, дядюшка! Как себя чувствуете, здоровы ли?

Слепой старик, напряженно вслушиваясь, еще выше поднял голову:

— Здравствуй… Что же ты умолк, Сафар? Верно, вымок до нитки. Зайди к нашему ученому гостю.

Стараясь не смотреть на женщину с закрытым лицом, Сафар подошел к дверям комнатки, выходившим на айван.

— Вы, дядюшка, не даете скучать сестрице, рассказываете ей старые сказки?

— А дочка, оказывается, сама мастерица рассказывать, — ответил слепой. — То я ей рассказываю, то она мне. О нас не беспокойся.

— Вот и хорошо! Молодец!

С этими словами Сафар открыл дверь и вошел в комнату. Там у сандала сидел Анвар и при свете коптилки читал книгу. Увидев входящего, он поднялся с места.

— Что вы, что вы, дорогой мирза! Сидите, пожалуйста! Как ваше здоровье? Не скучаете? Я на три дня запоздал. Вы, наверное, сердитесь… Но ответа все не было, да к тому еще жена недомогала…

— Ничего, ничего! Напрасно и сегодня пришли, Сафар-ака!.. Вы здорово промокли…

— Пустяки… Вот сниму халат — и все в порядке, дорогой мирза, — сказал Сафар, стаскивая с себя промокшую одежду. — А вы сидите, прошу вас… В городе все спокойно… Все шлют вам приветы, друг ваш работает главным писарем… И я, слава богу, ни на что не жалуюсь. Хвала вам!

Анвар улыбнулся, а Сафар-ткач, присев к сандалу, достал из-за голенища сапога записку и передал ее Анвару. Тот положил записку на сандал, потом встал, снял с колышка халат и накинул его на Сафара, сидевшего в одной нижней рубахе.

— Простудитесь, Сафар-ака, завернитесь поплотнее в халат!

— Вечно вы заботитесь обо мне, дорогой мирза…

Халат был шелковый, Сафар осмотрел подкладку и смущенно добавил:

— Эх, не надел я чистую рубаху, жаль на эту надевать такой халат.