Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Коптилка едва освещала ткача. Сафар, с его сутулыми плечами и впалой грудью, словно слился со станком в одно целое. Каждый нажим на подножки станка сопровождался звуком «чич-чач». Под этот напев челнок сновал из стороны в сторону; уток тянул за собой основу, и через определенные промежутки времени станок производил по четыре вершка бязи.

Сафар один раз в сутки заправлял нитки, этим определялось его ночное рабочее время; а коптилка как бы служила часами: масла, налитого вечером, как раз хватало на этот срок.

Сафар намотал готовую ткань на круглый валик и посмотрел, в порядке ли основа; затем положил под язык насвай и прислушался, не идет ли кто по улице. Он все еще надеялся, что прибежит Маматкул. Ничего не услышав, он заложил в челнок новую шпульку и снова принялся за работу. Тухта-биби сидела в ичкари и веретеном наматывала нитки на шпульки. Намотав кучу шпулек, она наполнила ими широкий рукав платья, принесла их в мастерскую, молча выложила шпульки в тюбетейку и собрала пустые шпульки.

— У меня ноги озябли, — сказал Сафар, — согреться бы…

— Развести огонь?

— Вот спасибо! Хватит нескольких щепочек!

Тухта-биби ушла, а Сафар быстро-быстро, словно рассердившись на что-то, заработал ногами, нажимая на подножки. Челнок так и сновал.

Минут десять продолжалась напряженная работа. Вдруг челнок сразу остановился, Сафар прислушался. Во дворе скрипнула наружная дверь и послышались легкие шаги. Держа челнок в руках, Сафар усмехнулся. Еще два-три шага — и дверь в мастерскую отворилась.

— Молодец, Маматкул, молодец, молодец! Дверь закрой, ну же!

Маматкул прикрыл за собой дверь, поднес ко рту озябшие руки и начал согревать их своим дыханием.

— Озяб, Маматкул? Сейчас разожжем огонь… А я все храню твои десять полушек, думаю, вот придет Маматкул, и я ему их отдам…

В эту минуту дверь приоткрылась и снова закрылась.

— Заходи, Тухта, заходи, здесь Маматкул.

Тухта вошла с охапкой дров в руках и взглянула на мальчика.

— Это ты, Маматкул! — воскликнула она. — Что пришел так поздно? Твоя мать здорова? Все ли у вас благополучно?

Маматкул кивнул ей головой и посмотрел на Сафара.

— У него ко мне дело есть, — сказал Сафар. — А ты разведи огонь поскорее, видишь, он озяб.

Тухта-биби бросила дрова в углубление, где разводили костер, и поднесла к ним лучинку, зажженную от коптилки.

— Молодец, Маматкул! — сказал Сафар-ткач. — Значит, ты, сынок, проводил их и пошел ко мне? Молодец! А приходил к ним еще кто-нибудь?

— Нет…

— Вот как… Значит, мулла не сказал тебе «уходи!»

— Я еще два раз кипятил чай. А если бы меня не было, кто бы это сделал?.. Я подавал им чай и слушал, о чем они говорят.

— Молодец, молодец! — все повторял, смеясь, Сафар. Он посмотрел на Тухту-биби, говоря: «Джигит должен таким быть, а наш Аскарбай тоже ведь джигит». — Ну-ка, Маматкул, подсядем к огню, согреемся и побеседуем.

Они присели на корточки подле костра. Сафар снял кавуши, чтобы получше согреть ноги.

— Тетушка, Аскар-бай спит уже? — спросил Маматкул.

— Спит, — ответила Тухта-биби и, унося пустые шпульки, обратилась к мужу: — Намотаю эти шпульки, хватит на сегодняшнюю ночь?

— Наматывай, там посмотрим.

Тухта-биби вышла из мастерской. Сафар поглядел, улыбаясь, на мальчика. Маматкул ответил ему улыбкой, но почему-то тут же вздохнул, взглянув на карман, в котором Сафар держал деньги.

— Ну, умница Маматкул, говори!

Маматкул задумчиво и нерешительно поднял глаза.

— Все слова у них книжные… Большой мулла читал Коран, но я…

Сафар сообразил, что смущает мальчика, и, смеясь, сказал:

— Ты не понял? Жаль! Ну, расскажи хотя бы то, что понял.

Маматкул вздохнул с облегчением и невольно вновь взглянул на карман Сафара.

— Если не расскажу о книжных словах, деньги все равно дадите?

Сафар, смеясь, достал деньги из кармана и раскрыл ладонь.

— Конечно, дам. Вот видишь, из них десять — твои!

— Дядюшка имам… — начал рассказывать Маматкул, а глаза его так и впились в монеты, — дядюшка имам сам был главным писарем во дворце. А потом один человек, не мулла, а какой-то неграмотный, сел на его место… Он сказал про дядюшку имама, что тот плохо пишет, и дядюшку имама прогнали… Там есть еще человек по имени Али. Это он говорил плохое про дядюшку имама…

Сафар перебил Маматкула:

— Кому он говорил дурно про муллу?

— Вот тому, неграмотному… После этого они и прогнали имама. А теперь они хотят прогнать и других. Этот неграмотный очень плохой человек, они говорят… Вот муллы и пришли к дядюшке имаму посоветоваться, что делать.