Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— А что мне враги! — рассмеялся Анвар. — Если они хотят занять место главного писаря, я сам им в этом помогу. Я понимаю, вас возмущает их бессовестное поведение. Я тоже не ангел небесный, меня тоже злят сплетни, которыми они стараются меня опутать, задевают мое самолюбие. Я тоже склоняюсь к мысли выгнать их из дворца. Но меня кое-что удерживает от этою: во-первых, я не хочу равняться по ним — это унизительно; во-вторых, как посмотрят люди? «Недавно сел на это место и уже выгоняет людей, проработавших тридцать лет». Непременно начнутся такие разговоры. Хорошо еще, если они уйдут тихо, спокойно, ну, а вдруг обратятся к хану или шоговулу [87]и те вернут им должности?! Во сколько раз тогда увеличится их злоба и мстительность?! Что касается муллы Абдуррахмана, я вначале не хотел приглашать его на работу. Но тут, как я вам уже говорил, вмешался один человек, которому нельзя было отказать… и я был вынужден принять его. Мулла Абдуррахман стал на сторону грязных людей, и от него легко будет избавиться… Но, по-моему, все же не следует. Конечно, не стоило брать его, но раз уж так вышло… Он и трех месяцев еще не проработал, — как его уволить? Очень неловко! Его грязное прошлое мы не можем уже исправить, в конце концов, каждый ест то, что выбрал.

Насчет муфтиев Султанали не нашел возражений, но на увольнении Абдуррахмана настаивал.

— Хорошо, — говорил он, — пусть муфтии портят воздух еще какое-то время, но муллу не оставляйте! Увольнение этого червяка послужит хорошим уроком для остальных.

Анвар усмехнулся.

— Вы что-то сильно невзлюбили моего «друга».

— Да. — Строго сказал Султанали. — Если вы не уберете хотя бы его, то уйду я. Мне противны были рожи муфтиев, теперь же, лицезрея еще третьего подлеца, я совсем выхожу из себя.

Султанали не шутил. Анвар понял, что перечить ему больше нельзя.

— Хорошо, — сказал он, — если вы считаете необходимым, то избавимся от него.

— Отлично! — обрадовался Султанали. — И еще одно пожелание: с завтрашнего дня переведите меня к себе. Тогда муфтии не смогут с утра до вечера сплетничать, гримасничать, бездельничать.

— Это тоже можно, — снова рассмеялся Анвар. — Бедные люди! Они в мое отсутствие отводили душу, а вы и этого хотите их лишить. Вот угнетатель!

Султанали оставался по-прежнему серьезным.

— Если они так поступают, то и мы ответим тем же.

Друзья стали собираться. Анвар вынул из кошелька золотой и протянул Таиру. Тот взял было монету, но тотчас вернул ее обратно.

— Стыдно мне брать деньги.

— Это не для вас, — сказал Анвар, отводя руку Таира, — вы купите на эти деньги дров, изюму, а если хватит, то и чаю. Когда мы придем к вам с мирзой Султанали, вы снова разведете для нас костер…

— Да у меня и так все, что нужно для вас, найдется.

Анвар денег обратно не взял. Таир-ака бросил вопрошающий взгляд на Султанали, словно советуясь — что делать? Тот подмигнул: «Возьми и поблагодари!»

Таир-ака прочитал молитву, и друзья ушли.

Вот уже несколько дней, как Сафар-ткач повеселел. «Это благодаря мне муллу Абдуррахмана выгнали с работы, — думал он, посмеиваясь. — Такой надутый, важный человек размяк, как лепешка, упавшая в воду. А теперь пусть-ка по одежке протянет ножки».

Встретив на улице зобатого Самада, он ему сказал: «А под главного писаря и впрямь вода пошла… Ты оказался прав, Самад!»

Дело в том, что насчет воды, которая якобы течет под мирзу Анвара, говорил как-то Сафару Самад. Теперь он смутился, покраснел. «Я не так понял тогда, плохо слышал…» — начал было он и постарался обратить все в шутку. А Сафар продолжал: «Как говорится, пока снимут голову барану-вожаку, тысячи овец потеряют головы. Передай это своему имаму».

Самад промолчал.

Как только Сафар узнал о том, что мулла Абдуррахман во дворце больше не работает, он решил навестить мирзу Анвара, да никак не мог собраться — работа не пускала. Наконец выдался день посвободней, но он подумал: «Нет, сегодня среда — не стоит. До пятницы, когда я совсем не занят, да и мирза не работает, осталось всего два дня. Вот послезавтра я к нему и пойду».

Сафар-ткач закончил работу незадолго до вечерней молитвы. Несмотря на стужу, он совершил омовение ледяной водой и, закрутив кое-как бязевую чалму на голове, помчался в мечеть. Прошел по крытому коридору во двор мечети и увидел выходящих вместе из одной кельи Шаходата, Калоншаха и муллу Абдуррахмана. Сафар твердо знал, что муфтии работают во дворце. Неужели они хотят вернуть туда муллу Абдуррахмана? Он почтительно встал у порога, скрестив на груди руки, дал им пройти вперед и последовал за ними. Проходя мимо Сафара, мулла Абдуррахман бросил на него такой взгляд, что Сафар подумал: «Видно, муфтиев тоже прогнали с работы, как муллу Абдуррахмана, вот они и собрались все вместе позлословить насчет мирзы Анвара!..»