Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Всем своим телом Назик искусно выражала смысл этой песни.

Последние строки песни были полны трагизма. Они выражали отчаяние несчастной девушки, страдавшей долгие годы, Изнемогавшей от горя. Начавшись с легкой, веселой мелодии, музыка становилась все более мрачной, и движения танцовщицы передавали охватившее ее отчаяние.

Все присутствовавшие знали историю несчастной девушки, о которой пелось в песне. Это ее стенания раздавались сейчас, хотя ее не было здесь. Изнемогши от горя и слез, спала она под землей. Девушки не только знали о ее судьбе, многие из них оплакивали ее по сей день. Ведь это она, талантливая поэтесса, оставила им свои песни. Она создала музыку, в которой звучали страдания этих несчастных, лишенных свободы. Как же им забыть ее?! Чью душу не тронет горе влюбленной, разлученной с любимым, горе девушки, честь которой втоптана в грязь? Чье сердце не тронут эти слезы?

Да… Год назад умерла их подруга Назми. Она сочинила эту песню. Назми была красивой девушкой. Жила она в кишлаке под Кокандом. Ее полюбил один юноша, и она полюбила его. Близился день их свадьбы. Но отец девушки, бедный дехканин, не уплатил за несколько лет налогов Худояр-хану. Сборщики налогов явились в кишлак и учинили жестокую расправу с бедняком. А так как у дехканина не было ничего, кроме Назми, они забрали девушку и преподнесли ее хану.

Хану понравилась красивая девушка. Он поручил ее заботам гаремных служанок. Назми сводили в баню, приодели, и несколько ночей хан тешился ею. Затем ее отправили во двор «Сорока девушек». Там прожила она около двух лет, неутешно плача и сочиняя песни. Много песен создала она в неволе. Но горе сломило Назми, она заболела чахоткой и умерла.

Песней Назми закончили концерт, и все разошлись.

Гульшан решила остаться ночевать в одной из комнат, где жили семь подруг. Назик и Тухфа стелили постели. Кумри весело болтала с Гульшан.

— Ну и глупая ты, Гульшан-апа, — говорила Кумри. — Оставила дома мужа одного. Какой прок тебе от нас, холостячек?

— Не болтай, бесстыдница! — ответила Гульшан. — Конечно, мне от вас нет пользы. Вы думаете лишь об одном…

— А ты о чем думаешь?

— Я думаю, на что день прожить, а вы с жиру беситесь. И я когда-то была тут служанкой. Но никогда, как вы…

Девушки внимательно слушали Гульшан.

Тухфа, стеля постель, спросила:

— А разве ты об этом не думала?

Гульшан улыбнулась и, помолчав немного, ответила:

— Может, и думала, да при всех не болтала! Ведь это от шайтана. Будешь чаще молиться, такое и на ум не придет. Вот Зарифа, например, никогда не произносит бесстыдных слов.

— Ba! Xa-xa-xa-xa! — засмеялась Кумри. — А скажи-ка ей, Зарифа, что тебе вчера приснилось.

— Провались ты! — буркнула, отвернувшись, Зарифа. — Мало ли что приснится, а ты еще попрекаешь!

Девушки стали укладываться. Постели находились близко одна от другой. Гульшан выбрала крайнюю.

— Платья снимать! — скомандовала Кумри и, стоя, стянула с себя платье. — Штаны долой!

Девушки, по примеру Назик, стали шлепать друг друга по голому телу. Раздался смех, хихиканье.

— Ой! — вскрикнула Гульшан, зарываясь с головой в одеяло. — С вами тут грехов не оберешься… А знаете ли вы, что в вашем возрасте каждая могла бы быть матерью двух-трех детей.