Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Верно, милая Гульшан, — сказала Кумри, поднеся свечу поближе к своему телу, чтобы получше разглядеть его. — Взгляните на меня. Я, пожалуй, уже могла бы и пятерых родить!

Девушки смеялись. Гульшан немного высунулась из-под одеяла и тоже расхохоталась при виде того, что перед ней открылось.

— Гаси свечу!

Кумри погасила свечу, стоявшую на полке. Комната погрузилась в темноту. Но девушки продолжали возиться, стаскивать друг с друга одеяла. То и дело раздавалось: «подвинься», «ляг поближе»…

— Дадите вы спать в конце концов? — рассердилась Гульшан.

— Тише вы! — зашипела Кумри. — Гульшан пришла к нам выспаться.

— Бедняжка, — подхватил кто-то. — Дома муж ей спать не дает!

— Потому-то я и не выхожу замуж, — продолжала Кумри. — Сгори он, муж, — никогда не даст поспать!

— Спи, бедненькая, спи, — подхватила Тухфа. — О нас, девушках, не беспокойся.

Девушки снова залились смехом. Гульшан тоже не сдержалась и засмеялась вместе со всеми.

— Нечего попусту болтать, — сказала она наконец. — Слова должны иметь смысл. А все эти «хи-хи-хи» да «ха-ха-ха» без толку… Уж лучше выспаться!

— А что такое смысл, Гульшан-апа? — спросила Тухфа.

— Не спрашивай о смысле смысла, — прервала ее Кумри. — Лучше пусть скажет, какой смысл в том, что мы заточены во дворе «Сорока девушек».

— Ну, это ты брось, — откликнулся кто-то. — А вот есть ли смысл в том, что Гульшан-апа бросила мужа дома и пришла спать к нам, беспутным?

— А, чтоб вы онемели!

— Есть, есть смысл! — раздались голоса. — Она же к нам новых подруг приведет.

— А какой смысл в том, что она подруг приведет?

— А смысл в том, что нас, неразумных, станет больше.

— Провалитесь вы все! Не стану я никого приводить. Спите спокойно.

— Браво, — воскликнула Назик. — Вот теперь вы дело говорите.

— Ты не права, Назик, Гульшан-апа давно стала умницей.

— С каких пор?

— Давно… Сколько лет, Гульшан-апа, как вы замужем?

Девушки снова захохотали.

— Да будет вам говорить непристойности, давайте спать!

— Нет, Гульшан-апа, подожди, — сказала Назик. — Я расскажу что-то «пристойное», хочешь послушать?

— Кому нужен твой рассказ? Провались он!

— Очень интересный рассказ. Не станешь слушать, все равно не дам спать!

— Рассказывай, только не тяни! — проворчала Гульшан, повернувшись на другой бок.

— Я быстро. Вы, подружки, тоже лежите тихо.

Девушки щекотали друг друга, смеялись, не обращая внимания на уговоры Назик.

— Тухфа, Кумри, не шумите. А не то задушу! Хотите? — закричала Назик.

Но никто не слушал ее угроз.

Назик вскочила, и тогда все спрятались под одеяла.

— Навруз, я тебя по губам шлепну!

То тут, то там еще выплескивался смех, но общий шум прекратился.

— Ты не спишь, Гульшан-апа?

— Нет, рассказывай!

Назик снова прикрикнула на подруг и села в постели.

— Как-то утром шли мы из бани, — начала она. — По этой же дороге шел один молодой человек.

— Старая история! — вставил кто-то, и девушки опять захихикали.

— Ну и что? Не хотите слушать — не надо, я для Гульшан рассказываю. А вы спите и не мешайте.

— Нет, нет, рассказывай, мы будем слушать, — откликнулась Тухфа. — Навруз, Кумри, Хамрох, угомонитесь наконец!

— Итак, Гульшан-апа, с нами рядом шел молодой человек. Спросите, каков он был из себя? Лицо румяное, гладкое, как яблоко, глаза лани, усы, как молодая травка, а брови красивее и тоньше, чем у Розии-аим… На нем — халат из бекасама, очень был ему к лицу. Мы невольно залюбовались, правда, Тухфа?

Тухфа подтвердила, а Назик, убедившись в том, что Гульшан еще не заснула, продолжала рассказывать:

— Джигит был молод и застенчив. Заметив, что на него смотрят чуть ли не двадцать девушек, он смутился и опустил глаза. Нас сопровождали тогда тетушка Насиба и повитуха Ханифа. Видят, что мы заинтересовались этим джигитом, и стали нас поторапливать. Пришлось ускорить шаг, но мы все оглядывались. И он не отставал, все время шел рядом. Когда мы подошли уже к воротам дворца, я обернулась и посмотрела назад. Он был шагах в десяти от нас. Тут меня словно шайтан толкнул — пришла мне в голову одна мысль. Отстала я от подруг, сняла с головы платок и, пряча его под паранджой, бросила на землю. Мы приблизились к воротам, привратники открыли их, пропустили нас и отошли в сторону. Я еще не знала, упал ли мой платок, но хотелось, чтобы он упал за воротами, и я боялась, что это не вышло. Внутри двора, пройдя шагов десять, я решилась оглянуться снова. Мой платок лежал на земле. А тот молодой человек наклонился, чтобы его поднять. Я продолжала свой путь.