Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

— Очень хорошо, очень хорошо! — сказал махдум. — Что же может воспрепятствовать этому? Образование у вас достаточное, только вот бумаги составлять… Ну да Анвар подучит. Это не помешает. Что до каллиграфии, то тут, думаю, все в порядке.

— Ну, для того чтобы бумаги составлять, я в учителе не особенно нуждаюсь, — с обидой в голосе сказал мулла Абдуррахман. — Если я и не знаю всего того, что знает мирза Анвар, то, во всяком случае, лишь немногим меньше…

— Очень хорошо, очень хорошо! Правда, в канцелярии считают, что по сравнению с другими писарями и муфтиями Анвар изъясняется изящнее. Таковы плоды ученья в школе. Учиться полезно. Вы сами представитесь мирзе Анвару, или мне о вас доложить?

— Не знаю… Впрочем, думаю, лучше скажите вы.

— Что ж, прибегнуть к помощи посредника тоже неплохо. Я с ним поговорю. Все равно ведь нужно ему объяснить, чему вы учились, и сказать о том, что вы способный человек. — Помолчав немного, махдум добавил: — Да, в дворцовой канцелярии принято на первых порах работать бесплатно. Наш Анвар тоже вначале не получал жалованья.

— Дело не в жалованье, ваша милость. Служба в мечети дает мне средства на жизнь.

— Хабба! С этим, значит, в порядке. Если вы научитесь хорошо и быстро составлять бумаги, то начнете получать жалованье. Кроме того, общение с сильными мира сего принесет немалую пользу — это ведь самое главное. — Махдум понизил голос. — Служа в мечети, далеко не уйдешь. Это хорошо придумано! Вы мне как сын, а чем ближе наши дети будут ко двору, тем лучше и нам. Будьте спокойны, мулла Абдуррахман, вашу просьбу я передам и сам замолвлю за вас словечко. Мирза Анвар, несомненно, примет вас на работу.

Поблагодарив Салиха-махдума, мулла Абдуррахман собрался уходить.

— Когда мне прийти за ответом?

— Хабба! Завтра же, после утренней молитвы… Почему уже уходите? Чаю, лепешку свежую…

— Нет, спасибо, ваша милость.

Махдум проводил муллу Абдуррахмана во двор и вернулся к ожидающим мирзу Анвара. Он справился о здоровье каждого из них и спросил, что им нужно от главного писаря. Одетых побогаче он расспрашивал также, где учатся их дети, и, если оказывалось, что они живут неподалеку, выражал удивление, почему дети не отданы в его школу.

Дехканин в заплатанном халате, с мозолистыми руками привлек особое внимание махдума.

— Похоже, что вы приехали из кишлака, — обратился он к дехканину. — Ну-ка, скажите, какая «хворь» у вас?

Дехканин почтительно встал, сложив руки на груди.

— У меня тринадцать танапов земли, господин. А налог — видно, ошиблись — посчитали с тридцати трех танапов! Хочу подать прошение.

— Хм! — воскликнул махдум. — У вас что, в кишлаке нет старшины?

— Есть… Да не из тех, что выслушают жалобу.

Махдум снова оглядел дехканина с ног до головы.

— А знаешь, братец, чтобы составить прошение, нужны денежки. Без денег не стоит и беспокоиться…

Дехканин похлопал по поясу, как бы показывая, что деньги есть.

— Что вы, что вы, господин, не такая уж у меня глупая голова, чтобы приехать без денег.

Махдум обрадовался, увидев, что деньги есть, но и забеспокоился: он знал, что Анвар бессребреник и с бедных дехкан денег не берет. Он неоднократно поучал своего воспитанника, упрекал Анвара в том, что он не знает «вкуса» золота, но это ни к чему не привело. А хорошо знающий «вкус» золота Салих-махдум придумал себе интересное занятие: все время, пока длился у Анвара прием, он сидел в крытом коридоре и каждого выходящего от него спрашивал: составлял ли Анвар бумагу или только давал советы, платил ли ему проситель за это? Если выяснялось, что хотел заплатить, но Анвар отказался взять деньги, Салих говорил: «Вы мало дали, предложили бы больше, он бы взял. Ну ничего, оставьте сколько есть, я, пожалуй, уговорю его принять», — и забирал у просителя деньги.

Он умудрялся брать даже с тех, кто заходил к Анвару просто перекинуться словечком. «Даром даже кошка не выйдет на солнце погреться! — объяснял он в таких случаях. — Мирза Анвар постеснялся сказать вам о деньгах, дайте мне — я передам, скажу, что вы не знали, как предложить. Хабба, это пригодится на тот случай, если вам понадобится снова обратиться к нему».

Таким образом, пользуясь именем Анвара, бесплатно писавшего бумаги и дававшего советы, махдум уже несколько недель занимался своим «новым ремеслом». Когда просители расходились, он, позванивая в карманах монетами, шел в ичкари и начинал считать свою выручку, раскладывая отдельно копейки, отдельно пятаки, особо отбирая серебро. «Э, дела важнее слов, только простофили этого не понимают», — думал махдум и весело посмеивался.