Абдулла Кадыри - Скорпион из алтаря

Анвар и Рано засмеялись, да и махдум улыбнулся, видимо довольный своей шуткой.

— Верно ведь говорят, Анвар, что лучше быть быстроногим нищим, чем нерасторопным ремесленником.

Молодые люди снова рассмеялись, а махдум пришел в полный восторг.

Анвар сел на курпачу, Рано расстелила перед ним скатерть. Нигор-аим принесла на глиняном блюде плов. Все принялись за еду. Плов оказался удачным.

Махдум, отведав, стал хвалить жену.

— Плов сегодня хороший… Только мяса многовато!

— Потому и вкусный плов, — улыбнулась Нигор-аим и посмотрела на Анвара.

— Во всем нужно соблюдать меру.

— Ну, к мясу в плове это отношения не имеет.

Рано засмеялась словам матери, Анвар отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

— Слова священных хадисов [75]обязательны для всех! — сказал махдум. — Мы живем сейчас на земле и должны проявлять усердие. Но хадисы подготовляют нас и к загробной жизни… Нужно молиться, но не слишком в этом усердствовать, ибо чрезмерная молитва лишает сил, человек теряет тогда возможность зарабатывать достаточно, чтобы содержать семью. Это нарушает правильный образ жизни. Довольно и того, что человек выполняет предписанные религией законы. А что это значит? Это значит — нужно придерживаться золотой середины. Священные законы чудесны и богоугодны, когда они применяются в быту. Например, ты собираешься положить в плов все мясо; однако, придерживаясь золотой середины, ты делишь мясо на две части и откладываешь одну половину. Вот тут-то и происходит чудо: на другой день у тебя опять есть мясо на обед. Золотая середина обеспечила двухдневное питание. А вот еще как бывает: человек привык хорошо питаться, но впал в нужду, не может купить себе мяса и страдает от этого. К тому же человек, привыкший вкусно поесть и лишенный этой возможности, готов пойти на преступление, чтобы достать вкусную еду. Да, да, это так! Отчего — спросите? Конечно, из-за излишеств, которые он себе позволял ранее.

Поучая Нигор-аим, махдум стремился убить одним камнем несколько птиц. В то же время этот камень мог попасть в него самого: что бы он ответил, если бы кто-нибудь из сидящих вместе с ним за пловом спросил, входит ли в понятие золотой середины его поведение в крытом коридоре сегодня, не говоря уже о прочих днях?

Не знаем, нашелся ли бы он, что сказать. Впрочем, пройдя науку в медресе, махдум и тут не растерялся бы. Раскрыл бы книгу и, перелистывая ее, нашел страницы, гласящие о необходимости обеспечить семью, и, оправдываясь особыми расходами, какие приходится терпеть, нашел бы указание даже на то, что его корысть угодна богу; еще пристыдил бы тех, которые не знают, что значит «забота о семье».

Но с махдумом никто не спорил, не возражал ему. Возможно, по неопытности, а возможно, и по другим причинам. Лишь молодые люди, сидевшие друг против друга, улыбаясь, многозначительно переглянулись.

Выговорившись, махдум все свое внимание снова обратил на плов. Не поднимая головы, он долго молча ел. Видимо, забыв о золотой середине, махдум каждую горсть плова уснащал отличным куском мяса, в то время как другие редко-редко брали по кусочку.

Съев почти половину плова, он наконец поднял голову и предложил Анвару есть поусерднее. Затем прикрикнул на ребят за то, что насорили, и с упреком обратился к Рано:

— Ты мало ешь, дочь моя! Разве так едят плов?

— По аппетиту у меня «неудовлетворительно», — сказала Рано.

Анвар и Нигор-аим расхохотались.

— Ты за словом в карман не лезешь, дочка, — рассмеялся и махдум. — Но кто мало и медленно ест, тот плохо работает.

— Значит, плов нужно есть на «превосходно»?

— Да уж!.. Если не горит рот.

Снова все рассмеялись.

— Кстати, — сказал махдум, перестав смеяться, — у меня есть просьба к главному писарю, чуть было не забыл. Э… э… тут давеча приходил… э… э… мулла Абдуррахман. Я ему обещал… он хотел… с вами повидаться. Насколько я понимаю, ему хотелось бы получить место писаря. Я сказал, что поговорю с мирзой Анваром, возможно, он возьмет вас… Он, кажется, грамотный, этот мулла, и хорошей души человек…

Анвар призадумался.

— Никак не могу вспомнить, кто это мулла Абдуррахман?

— Да ну же, наш мулла Абдуррахман! Он еще приходил благословлять вас, когда вы получили должность писаря! Молодой имам!

Анвар покачал головой.

— Ничего не помню.

— Ладно, — сказал махдум, прищурив правый глаз. — Я вам напомню. В тот день приходил также ваш почитатель — ткач. Помните его?

— Помню!

— Ну вот, а после него пришел молодой имам. Вспомнили теперь?